Без обязательств

Света обрабатывала Юлю три недели с упорством опытного судебного пристава. Аргументы шли по нарастающей: от безобидного «он просто очень интеллигентный парень» до почти ультимативного «вы оба заперлись в своих берлогах, пока молодость уходит в рабочие чаты». Подруга была искренне убеждена, что совершает акт гуманитарной помощи двум одиноким душам, и спорить с ее напором было себе дороже.

В четверг, ровно в семь вечера, Юля сидела за угловым столиком небольшого городского кафе, гипнотизировала экран телефона и мысленно шлифовала повод для отступления. Вариант «срочный созвон с заказчиком» казался самым надежным: звучит профессионально, не обидно и не оставляет шансов на продолжение вечера. Сорок минут на чай и вежливые улыбки — таков был ее внутренний лимит.

Вадим появился на три минуты позже назначенного времени. Выглядел он не как мужчина, спешащий на судьбоносную встречу, а как человек, которого выдернули с совещания и забыли вернуть обратно. Пальто расстегнуто, воротник темно-синей рубашки слегка примят ремнем сумки для ноутбука, а во взгляде читалась вселенская усталость.

— Юля? — он остановился у столика, вопросительно приподняв брови.

— Да. Вадим?

— Он самый. Прошу прощения за опоздание, на Садовом глухая пробка.

Он повесил пальто на спинку стула, сел напротив и положил руки на стол. Началась обязательная программа. Юля знала эту интермедию наизусть: сейчас последуют ритуальные расспросы про погоду, невнятные попытки нащупать общие темы через Свету, затем вымученное обсуждение профессий и двадцать минут осторожного самопиара, когда каждый пытается показать свою лучшую, отретушированную версию.

— Света сказала, вы занимаетесь веб-дизайном? — вежливо начал Вадим, открывая меню.

— Интерфейсами мобильных приложений, — отозвалась Юля дежурным тоном. — А вы, кажется, проектируете вентиляцию?

— Системы кондиционирования и холодоснабжения для крупных объектов. Звучит скучно, знаю. Обычно на этом месте люди зевают.

— Ничего не скучно. Воздух — это полезно, — Юля выдавила вежливую улыбку и почувствовала, как свело скулы.

Повисла та самая липкая, тяжелая пауза, в которой оба судорожно искали следующую нейтральную реплику. Подошел официант, принял заказ — два зеленых чая и сырники для приличия — и снова растворился в зале.

Вадим потер переносицу, посмотрел в окно, потом перевел взгляд на Юлю. В его глазах вдруг мелькнуло что-то живое, сбросившее маску офисного приличия.

— Слушай, Юль, — заговорил он совсем другим голосом, без светской бархатистости, — а можно вопрос не по протоколу?

— Смотря какой, — насторожилась она.

— Тебе Света тоже расписала меня как «надежного, хваткого мужчину с золотыми руками и серьезными намерениями», ради которого стоит отложить все дела?

Юля поперхнулась глотком воды.

— Почти дословно. Только добавила, что у тебя «редкое чувство ответственности» и я пожалею на смертном одре, если откажусь познакомиться. А тебе что про меня сказали?

Вадим криво усмехнулся:

— Что ты «хрупкая, тонкая девушка, которой до смерти надоело быть сильной и не хватает твердого мужского плеча». Я вчера два часа морально готовился изображать из себя это плечо.

Напряжение за столиком лопнуло с сухим щелчком. Юля откинулась на спинку дивана и тихо, с искренним облегчением рассмеялась. Вадим тоже улыбнулся — открыто и без натянутости.

— Господи, спасибо, — выдохнула Юля. — А я сижу и думаю, как бы технично сбежать через полчаса под предлогом внезапного зума с клиентом из Владивостока.

— Владивосток не сработал бы, у них сейчас глубокая ночь, — практично заметил Вадим. — Лучше было врать про прорыв трубы. Слушай, давай сэкономим друг другу нервы? Я прямо скажу: мне сейчас вообще не до отношений. Я полгода назад взял в ипотеку двушку в новостройке без отделки, там из удобств — голый бетон и рабочий унитаз. Я живу на объектах, сплю по пять часов и последний месяц выбираю коллекторы для теплого пола, а не спутницу жизни.

— А я четыре месяца назад выставила за дверь человека, с которым мы три года выясняли, чья очередь мыть посуду и почему я мало вдохновляю его на великие свершения, — подхватила Юля. — К тому же я сама только прошлой весной выдохнула после собственного выматывающего ремонта в студии, где лично воевала со штукатурами и плиткой. У меня стойкая аллергия на свидания и попытки выяснить, кто кем видит себя через пять лет. Я просто хочу тишины, заказов без правок и по вечерам смотреть сериалы в растянутых штанах.

— Идеально, — подытожил Вадим. — Значит, официальная часть закрыта. Мы встретились, долг перед Светой выполнили. Никаких вторых свиданий, никаких неловких пауз у подъезда и сообщений «как доехала?». Договорились?

— Договорились на берегу, — подтвердила Юля и с удовольствием захлопнула десертное меню. — А раз так... можно я закажу нормальный бургер с беконом вместо этих диетических сырников? Я на них согласилась только потому, что девушки на первых свиданиях обычно заказывают что-то легкое.

— Заказывай, — одобрил Вадим. — А я тогда возьму стейк и картошку. Хватит изображать из себя утонченного ценителя зеленого чая.

Следующие полтора часа пролетели незаметно. Когда исчезла необходимость производить впечатление, вечер превратился в самый легкий и живой разговор за последние несколько месяцев.

Они не выбирали выражений. Юля во всех красках описывала заказчиков, которые требуют сделать логотип «побогаче и чтобы шрифт дышал», а Вадим со знанием дела ругал субподрядчиков, способных перепутать подачу с обраткой в вентиляционной шахте. Оказалось, что у них похожее ироничное чувство юмора и одинаковая нелюбовь к шумным компаниям. Они спорили о финале старого сериала, делились дурацкими историями из студенческих общежитий и съели всю заказанную еду до последней крошки.

В половине десятого Вадим оплатил общий счет, а Юля сразу перевела ему половину через приложение («Мы же просто знакомые, никаких патриархальных жестов»), и они вышли на улицу.

У входа в метро дул прохладный октябрьский ветер.

— Ну что, миссия выполнена без потерь, — сказала Юля, пряча руки в карманы куртки. — Свете скажем, что мы совершенно разные люди, искры не случилось, но пообщались мило. Она погрустит пару дней и переключится на кого-нибудь другого.

— Отличный план, — согласился Вадим. Он протянул ей руку в плотной кожаной перчатке. Рукопожатие получилось крепким, почти деловым. — Спасибо за вечер, Юль. Без дураков: это было самое нормальное «не-свидание» в моей жизни.

— Взаимно, Вадим. Удачи с коллекторами и теплым полом.

Они разошлись в разные стороны. Юля спустилась в подземку с редким чувством абсолютной легкости: вечер прошел отлично, никто ничего никому не должен, а впереди — свободные выходные без романтических обязательств.

В субботу днем Юля сидела за столом над макетом мобильного приложения для крупной строительной компании. В техническом задании значился раздел параметров микроклимата, и в одном из пунктов заказчик оставил комментарий: «Нужно визуализировать разницу между приточной вентиляцией и рекуперацией тепла, сделай красиво и понятно для пользователей».

Юля честно открыла пару статей, наткнулась на формулы аэродинамики, запуталась в схемах и закрыла вкладки. Время поджимало, правки ждали к вечеру. Вступать в долгую переписку с ведущим инженером клиента ради одной пиктограммы не хотелось: проще было получить быстрый и понятный ответ на человеческом языке.

Телефон лежал рядом. В списке недавних контактов светился номер: «Вадим (друг Светы)».

Юля помедлила, глядя на экран. С одной стороны, они решили больше не встречаться и не заводить переписок. С другой — это был сугубо практический вопрос к профессионалу. Никакого подтекста.

Она набрала сообщение:

«Привет. Никаких свиданий, чисто рабочий вопрос. Объясни чайнику в двух предложениях: что такое рекуператор и куда там дует воздух, чтобы это можно было показать одной иконкой?»

Ответ пришел через две минуты. Вадим прислал рисунок, сделанный маркером на обрывке строительного чертежа прямо поверх чьей-то сметы, и короткое голосовое сообщение:

— Воздух с улицы заходит холодный, воздух из комнаты выходит теплый. В коробочке они встречаются через пластины, тепло передается, но потоки не смешиваются. Короче, нарисуй две стрелки навстречу друг другу через решетку. Для простой иконки этого более чем достаточно.

Юля прослушала запись дважды, глядя на неровные линии на фото. В трубке на заднем плане слышался звук перфоратора, а голос Вадима звучал насмешливо и спокойно.

Она быстро набросала иконку, отправила клиенту и получила быстрое согласование.

«Сработало. Клиент принял без единого вопроса. С меня долг», — напечатала она.

«Замнем для ясности, — ответил Вадим через полчаса. — Хотя, если у тебя есть глаз на такие вещи, подскажи: обои цвета "пыльная роза" в прихожей — это приговор или с этим можно жить? А то отделочник настаивает, а я начинаю подозревать заговор».

Юля посмотрела на экран, усмехнулась и открыла каталог отделочных материалов, даже не заметив, как втянулась в диалог.

Переписка про обои цвета пыльной розы растянулась на пару часов и плавно перетекла в обсуждение ламината, плитки и вкусов отделочника по имени Михалыч. Юля, вспоминая собственный недавний ремонт в студии, с азартом объяснила, почему розовый в узком коридоре создаст ощущение душной коробки, и набросала три спокойные палитры: серый, теплый белый и оливковый. Вадим в ответ присылал фотографии образцов с подписями вроде: «Этот кусок штукатурки смотрит на меня с неприкрытой агрессией».

Это общение оказалось на редкость комфортным именно потому, что в нем не было романтического подтекста. Никто не выжидал паузы перед ответом, чтобы не показаться слишком доступным, не слал дежурных картинок и не выведывал планы на выходные. Они переписывались легко и иронично — строго по делу, будь то спор с сантехником или замечания к верстке.

Через две недели, в субботу в одиннадцать утра, от Вадима пришла фотография из строительного гипермаркета. На снимке его рука держала два совершенно одинаковых, на первый взгляд, образца напольного керамогранита.

«Я стою в ряду номер восемь уже сорок минут, — гласила подпись. — Консультант уверяет, что левый — "холодный графит", а правый — "мокрый асфальт". Мне кажется, они оба цвета моей тоски по нормальной жизни. Скажи как человек, переживший ремонт: если я возьму левый, ты меня поймешь?»

Юля, сидевшая на кухне с кружкой кофе, напечатала:

«Они разные по подтону. Левый под лампами магазина кажется нормальным, а в квартире на северной стороне превратится в грязь. Бери правый, но с матовой фактурой, иначе на мокром будешь скользить. Я в ванной однажды положила глянец — потом ходила по коврикам, как сапер».

«Я не понимаю половину этих нюансов, — последовал ответ. — Слушай. Михалыч поставил ультиматум: если плитка не будет на объекте к сегодняшнему вечеру, бригада уходит на другой заказ. Ты далеко от третьего кольца? Если спасешь меня от капитуляции, я отвезу тебя туда и обратно, накормлю нормальной едой и обещаю не умничать».

Юля посмотрела в окно. На улице стояла сырая ноябрьская слякоть, дома было душно, а перспектива провести еще один выходной за правками макетов внезапно показалась тоскливой. Она бросила в сумку блокнот для эскизов и тонкую металлическую линейку, оставшуюся еще со времен собственных замеров.

«Ладно. Но берем строго то, что нужно. Через полчаса буду готова».

Она надела старые джинсы, объемную черную толстовку, собрала волосы в небрежный пучок и не стала краситься — сознательно подчеркивая деловой формат встречи.

Вадим притормозил у подъезда на своем «фольксвагене» в такой же рабочей одежде: заляпанная куртка, стоптанные кроссовки. Юля села вперед, бросив сумку с блокнотом и линейкой между сиденьями.

В гипермаркете они уложились за сорок минут. Опираясь на свой свежий опыт борьбы со строителями, Юля быстро отсеяла сомнительные варианты по классу истираемости, они выбрали нужный матовый керамогранит и тут же оформили срочную доставку с разгрузкой на сегодняшний вечер, чтобы уложиться в срок Михалыча. В багажник машины Вадим закинул лишь пять мешков плиточного клея, чтобы всё необходимое было на месте к доставке плитки.

— С меня обещанный обед, — сказал он, захлопывая багажник и вытирая руки влажной салфеткой. — Здесь за углом вьетнамское кафе, готовят отличный фо-бо.

Они сидели за простым столиком, ели горячий суп из огромных пиал и смеялись. С Вадимом не требовалось держать осанку или подбирать правильные фразы. Не нужно было казаться лучше, чем ты есть.

После обеда Вадим вырулил на шоссе.

— Заскочим на пятнадцать минут на объект? Сгружу клей, пока не стемнело, и хочу глянуть, как там ложится свет в прихожей, о котором ты говорила.

— Давай, — согласилась Юля, прихватив из машины блокнот и линейку.

Квартира оказалась типичной бетонной коробкой в сданном корпусе: ни перегородок, ни отделки, пучки кабелей под потолком, сизый слой пыли на стяжке и две лампочки на временных проводах. Посреди будущей комнаты стояли раскладной стул и перевернутое ведро из-под краски.

— Пока всё скромно, — усмехнулся Вадим, затаскивая мешки с клеем. — Зато соседей за стеной еще нет.

Юля подошла к окну, прикинула взглядом пространство, достала блокнот и линейку и быстро набросала схему коридора и спальни.

— Слушай, если перегородку сдвинуть вправо хотя бы на полметра, сюда отлично встанет нормальный встроенный шкаф, а не узкий пенал.

Она нашла на полу обломок строительного мела, опустилась на корточки и провела четкую белую линию прямо по пыльному бетону. Вадим присел рядом, оперевшись коленом о пол, всматриваясь в разметку.

Они оказались совсем близко. Юля видела мелкие царапины на его пальцах, след от карандаша за ухом.

— Смотри, вот здесь проем, а здесь... — Юля повернула голову и замолчала.

Вадим смотрел не на линию. Он смотрел прямо на нее. Спокойно, внимательно и совсем не так, как смотрят на человека, с которым просто выбирают стройматериалы.

Сердце Юли пропустило удар.

Вадим медленно поднял руку. Она не отстранилась. Его пальцы, сухие и слегка шершавые, коснулись ее щеки чуть ниже скулы, осторожно смахивая пятнышко мела, которое она сама случайно оставила.

Прикосновение длилось всего пару секунд, но воздух вокруг словно стал плотнее.

— Мел, — негромко сказал он. Голос прозвучал глуше обычного.

— Понятно, — Юля моргнула и быстро поднялась на ноги, отступая на шаг.

В памяти отчетливо всплыли слова, сказанные в кафе: никаких отношений, никаких вторых свиданий, договорились на берегу.

— В общем, перегородку двигай, — торопливо проговорила она, пряча руки в карманы. — Набросок пока оставлю тебе — покажешь Михалычу. Поехали? Мне еще нужно за макеты сесть.

Вадим посмотрел на нее снизу вверх, медленно встал и убрал руки в куртку.

— Поехали. Спасибо за помощь.

Всю дорогу до ее дома они молчали. Вадим следил за потоком машин, Юля смотрела в боковое стекло. Обоим было не по себе: удобная, безопасная дистанция, которую они сами себе назначили, вдруг начала казаться тесной и неестественной, но никто не решался сделать шаг навстречу.

У подъезда Юля взялась за ручку двери.

— Спасибо за суп.

— Тебе спасибо за плитку. Спасла от скандала с бригадой.

— Ну... на связи?

— На связи, — кивнул он.

Она вышла из машины и пошла к двери, оставив блокнот и линейку на передней панели рядом с бардачком. Поднявшись к себе, Юля подошла к зеркалу. На щеке, там, где коснулись его пальцы, всё еще держался теплый след. Она достала телефон: экран оставался пустым. Всё было строго по правилам, только вот сами правила теперь вызывали лишь раздражение.

Следующие три дня в их диалоге висела тишина. Чат спустился вниз по списку, уступив место рабочим перепискам, но Юля ловила себя на том, что то и дело прокручивает экран и проверяет время его последнего захода в сеть.

В среду вечером позвонила Света. Голос подруги звучал с заговорщическими интонациями, которые обычно не предвещали ничего спокойного.

— Юлька, привет! Ты у компьютера? Сильно занята?

— Сдаю проект, — Юля прижала трубку плечом к уху, не отрывая взгляда от монитора. — Что случилось?

— Да ничего особенного. Просто хотела еще раз уточнить. Ты точно уверена, что между вами с Вадимом вообще ничего не щелкнуло?

Пальцы Юли на секунду замерли над клавиатурой.

— Света, мы это уже обсуждали. Ничего. Посидели, пообщались и разошлись. А что?

— Фух, ну и отлично! — с облегчением выдохнула подруга. — А то я боялась поставить тебя в неловкое положение. Ко мне сегодня привязалась Катя из нашего пиар-отдела. Увидела у меня на столе фото с корпоратива, где Вадим в кадр попал, и всю душу вытрясла: «Кто такой, почему не женат, познакомь». А Катька — эффектная, свободная, тоже квартиру сейчас обустраивает. Я подумала: раз у вас всё глухо, я в пятницу организую им встречу. Ты же не против?

Внутри у Юли неприятно кольнуло.

— А почему я должна быть против? — голос прозвучал подчеркнуто ровно. — Он свободный человек. Знакомь, конечно.

— Вот и умница! Я знала, что ты адекватная, — обрадовалась Света. — Не отвлекаю от работы, пока!

Юля опустила телефон на стол и уставилась в стену.

Формально всё было кристально честно. Они не давали друг другу никаких обещаний, а их совместная поездка за плиткой укладывалась в рамки дружеской помощи. И тем не менее мысль о том, что в пятницу Вадим пойдет пить кофе с какой-то Катей из пиара, вызывала глухое раздражение.

В четверг в девять вечера телефон завибрировал. На экране высветился входящий вызов от Вадима. Юля выждала пару секунд, выровняла дыхание и ответила:

— Слушаю.

— Привет. Не спишь? — голос Вадима звучал глухо, на фоне слышался привычный шум вечерней трассы.

— Нет, за компьютером.

— Я тут проезжаю мимо твоего перекрестка. Ты в субботу оставила у меня на панели свой блокнот и линейку. Могу завезти, если удобно.

— Да, давай. Выйду через пять минут.

Юля накинула куртку, натянула капюшон и спустилась вниз.

Машина Вадима стояла возле торца дома с включенной аварийкой. В салоне негромко играло радио. Когда Юля открыла пассажирскую дверь и села, Вадим протянул ей эскизный блокнот и тонкую металлическую линейку.

— Вот, вернул в целости. Михалыч порывался пустить линейку в дело, но я отстоял.

— Спасибо, — Юля положила вещи на колени.

Они сидели в полумраке, освещенном лишь зеленоватым светом приборной панели. Легкость, с которой они спорили в магазине и лапшичной, куда-то испарилась. Воздух в салоне казался натянутым.

— Света звонила? — спросил Вадим, глядя перед собой на мокрый асфальт.

— Звонила.

— Про Катю говорила?

— Говорила. Сказала, коллега из пиара, приятная девушка.

Вадим повернул к ней голову. В темноте салона его взгляд казался непривычно пристальным, выжидающим.

— И что ты ей ответила?

Юля сжала край блокнота. Ей хотелось сказать: «Не ходи никуда. Мне не всё равно».

Но открыться первой было слишком страшно. После трех лет прошлых выматывающих отношений, где каждое проявление чувств оборачивалось упреками и чувством вины, сделать этот шаг вперед казалось риском, к которому она была не готова. А вдруг она всё выдумала? Вдруг то секундное прикосновение на пыльной стройке было просто случайным жестом, и сейчас, признавшись, она лишь поставит себя в глупое, уязвимое положение перед человеком, который видит в ней просто толкового советчика по плитке?

— Сказала правду, — Юля заставила себя посмотреть ему прямо в глаза и слегка улыбнуться. — Что ты отличный парень, надежный. И что я совершенно не против вашего знакомства.

Лицо Вадима на мгновение дрогнуло, словно он ожидал чего-то другого, а затем застыло. Он коротко усмехнулся и постучал пальцами по рулю.

— Понятно. Ну, логично.

— Да, — ровно отозвалась Юля, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Ладно, иди, а то замерзнешь, — сказал он, глядя в лобовое стекло. — Тебе еще работать.

— Спасибо за блокнот. Удачно сходить в пятницу.

— Спасибо.

Юля вышла из машины, прижимая блокнот к груди. Захлопнув дверь, она пошла к подъезду, слыша, как за спиной шуршат шины тронувшегося с места «фольксвагена». Свет его фар скользнул по мокрому асфальту и растворился в темноте улицы.

В пятницу вечером работа не клеилась совсем. Юля открывала то один макет, то другой, двигала направляющие, закрывала программы и снова наливала себе уже остывший чай.

В голове неотвязно крутился вчерашний разговор в машине. То, с каким выжидающим выражением Вадим смотрел на нее в полумраке, и то, как холодно и правильно она сама закрыла эту тему: «Я совершенно не против».

Сейчас, в начале девятого, он сидел в кафе с Катей из пиара. Наверное, пил кофе, слушал чужие истории и пытался завязать нормальное, понятное знакомство без всяких строительных эскизов и неловких пауз. Юля сделала глоток остывшего чая и поморщилась: внутри было муторно и пусто.

Телефон на краю стола завибрировал. На экране высветилось имя Светы.

Юля помедлила секунду, выдохнула и ответила:

— Да, Свет?

— Юль, слушай, я просто в ступоре, — голос подруги звучал растерянно и с явной досадой. — Мне только что Катя позвонила.

Юля напряглась, крепче сжав трубку.

— Что случилось?

— Они встретились, заказали кофе, — вздохнула Света. — Катя говорит, он держался вежливо, но совершенно отстраненно. Отвечал невпопад, смотрел по сторонам. А через двадцать минут вдруг отставил чашку и прямо сказал: «Катя, простите, пожалуйста. Я зря пришел. У меня сейчас голова занята одной девушкой, и делать вид, что я свободен и открыт к знакомству, просто нечестно». Оплатил счет за двоих, извинился еще раз и ушел!

Юля замерла, не решаясь пошевелиться. В комнате стало так тихо, что отчетливо слышался шорох дождя по карнизу.

— Представляешь? — продолжала возмущаться Света. — Катя, конечно, сказала, мол, спасибо за честность, но ситуация дурацкая. А я сижу и ничего не понимаю! Он же все эти месяцы твердил, что у него только трубы и стяжка на уме. Ты же с ним общалась недавно — у него что, правда кто-то появился?

— Я... не знаю, Свет, — с трудом выговорила Юля.

— Ладно, пойду Катьку успокаивать. Ей обидно, конечно. Завтра наберу.

Юля опустила телефон. Сердце глухо колотилось где-то у горла. «Голова занята одной девушкой».

И тут же экран снова мигнул. Короткое сообщение от Вадима:

«Спустись на пять минут, пожалуйста. Я во дворе».

Юля накинула куртку прямо поверх домашнего свитера, сунула ноги в ботинки и быстро пошла вниз по лестнице, не дожидаясь лифта.

Вадим стоял у капота машины, прислонившись к крылу. Руки в карманах куртки, пар от дыхания в сыром ноябрьском воздухе. Он выглядел уставшим, но в лице не было вчерашней глухой отстраненности.

Увидев ее, он сделал шаг навстречу.

— Привет.

— Привет, — Юля остановилась в паре шагов, пряча руки в карманы куртки. — Мне Света звонила.

— Быстро новости расходятся, — Вадим чуть заметно усмехнулся и покачал головой. — Наверное, в красках расписала.

— Сказала, что ты ушел через двадцать минут.

— Я пришел туда, сел за столик, посмотрел на человека и понял, что занимаюсь откровенной ерундой, — спокойно сказал он. — Что передо мной нормальная девушка, а я сижу и думаю только о том, как ты вчера в машине спокойно пожелала мне удачи.

Юля посмотрела на него снизу вверх.

— А зачем ты вообще пошел?

— Потому что решил, что тебе на меня наплевать, — прямо ответил Вадим, глядя ей в глаза. — Ты вчера так уверенно и легко меня благословила, что я подумал: ладно, видимо, я сам себе всё это придумал. Попробую переключиться, поговорю с кем-то еще. Пришел, сел напротив Кати — и понял, что никого другого слушать не хочу. А ты почему вчера сделала вид, что тебе все равно?

Юля помедлила, чувствуя, как холодный воздух остужает щеки.

— Потому что испугалась, — негромко призналась она. — После прошлых трех лет мне было страшно сделать шаг первой. Страшно открыться и обнаружить, что ты на самом деле видишь во мне только удобного человека, с которым можно посоветоваться насчет ламината.

Вадим подошел ближе, сокращая расстояние между ними.

— Если бы мне нужен был только совет по ламинату, я бы поговорил с консультантом в магазине, — мягко сказал он.

Он вынул руку из кармана и протянул ей раскрытую ладонь. Юля помедлила, потом достала свою руку из кармана и вложила в его. Пальцы у него были теплые, и она сжала их в ответ.

— И что будем делать? — спросила она.

Вадим посмотрел на нее — открыто, без привычной ироничной дистанции:

— Попробуем сначала. По-настоящему, без Светы и без рабочих поводов.

— Позовешь меня на нормальное свидание?

— На самое обычное, — улыбнулся он, сжав ее руку чуть крепче. — Где не нужно делить чек напополам и делать вид, что мы случайно оказались за одним столом. Завтра вечером. Пойдешь?

Юля перевела дыхание, глядя в его глаза, и спокойно ответила:

— Пойду.

Читайте также:

Тихий зять

Собачья дипломатия 5

Собачья дипломатия 4

Этот рассказ — художественное произведение. Даже если в его основе лежит жизненная ситуация, персонажи, имена, диалоги и детали творчески переработаны и не описывают конкретных людей. Все изображения сгенерированы с помощью ИИ.