Мне нужны твои руки

Глава первая

Нина застегнула на покупательнице платье Оли и убрала с плеча длинный волос. Женщина повернулась к зеркалу, сунула руки в карманы и сразу улыбнулась. Нинино платье, которое она примеряла перед этим, лежало на стуле поверх её куртки.

— Вот это возьму. А в нём можно сесть?

Оля подвинула стул. Покупательница села, встала, ещё раз проверила карманы. Нина уже знала, что продажа состоялась, хотя деньги пока никто не доставал.

Им с Олей было по двадцать четыре. Они вместе учились шить, потом разошлись по разным мастерским, а теперь работали каждая дома. На небольшой осенний маркет Олю позвала Нина: одной оплачивать стенд было накладно, да и вместе веселее. Она сама нашла рейл, распечатала карточки, всю пятницу укладывала платья так, чтобы сборки на рукавах не помялись.

К трём часам у Оли купили три вещи. У Нины — одну.

Она повесила своё платье обратно. На нём был широкий пояс, который хорошо смотрелся бантом. Покупательница сначала долго разглядывала именно его, а в примерочной попросила завязать попроще. Потом потянула ткань на спине и спросила, нет ли чего-нибудь свободнее.

У Оли нашлось.

— Нин, мне нужны твои руки. Поможешь сложить?

У Оли никак не получалось убрать длинный рукав в узкий пакет. Нина взяла платье, повернула его один раз, второй. Подняла взгляд на покупательницу:

— Дома сразу повесьте. Тут хлопок, он после пакета замнётся.

Женщина кивнула и ушла, прижимая покупку к боку.

— Спасибо, — сказала Оля. — Я бы сейчас его в комок превратила.

Нина хотела ответить что-нибудь весёлое. Они ведь именно этого и ждали: чтобы люди подходили, примеряли, покупали. Вчера она сама убеждала Олю взять ещё одно платье: вдруг не хватит размеров. Теперь хотелось переставить оставшиеся Олины вещи подальше от прохода.

Она не переставила. Только развернула свой пояс так, чтобы лучше было видно бант.

Вечером они сидели за опустевшим стендом. Оля на телефоне отвечала двум женщинам, которые спрашивали про другие цвета. Нина снимала с плечиков непроданное.

— В следующий раз надо зеркало побольше, — сказала Оля. — Помнишь, та женщина всё отходила, чтобы себя целиком увидеть?

Нина помнила. Женщина отошла, посмотрела и вернула её платье.

— В следующий раз ты можешь одна взять стенд. Тебе уже хватит на него.

Оля подняла голову.

— Я про наше зеркало говорю.

— Я поняла. Просто говорю, что можешь.

На обратном пути Нина несла свой чехол обеими руками. Оля предложила помочь, но Нина отказалась. Чехол был не такой тяжёлый, чтобы из-за него останавливаться посреди улицы.

Глава вторая

В понедельник написала другая посетительница маркета. Ей понравилось Нинино серое платье, только нужного размера не было. Она хотела такое же, но с длинными рукавами, и спрашивала, можно ли уложиться в семь тысяч.

На карточке стояло девять с половиной. Индивидуальный пошив Нина собиралась считать отдельно.

Она открыла переписку с Олей. Там лежала фотография пустых плечиков и сообщение: «Ещё два заказа подтвердили. Я пока даже не понимаю, когда всё это шить».

Нина закрыла чат и ответила покупательнице:

«Можно. Приходите, снимем мерки. Рукав сделаю какой нужно».

Ткань у неё была. С этим всё сходилось.

Не сошлось с остальным. Для другой полноты пришлось переделать лиф; длинный рукав потребовал нового лекала. На первой примерке оказалось, что при поднятой руке тянет спинку. Нина выпорола один рукав, поправила пройму и собрала снова. Во вторник вечером она работала над этим после обычных заказов на ремонт одежды, в среду отодвинула раскрой собственной новой модели, в четверг забыла поужинать до десяти.

Она шила хорошо. Это и злило: нельзя было свалить всё на кривую строчку или испорченную ткань. Она просто обещала сделать слишком много за цену готовой вещи, которую ещё и снизила.

Заказчица ничего лишнего не требовала. Приходила вовремя, стояла на примерках терпеливо, за длинные рукава благодарила. При выдаче перевела остаток и спросила, не сошьёт ли Нина потом такое же сестре.

— С длинным рукавом будет дороже, — сказала Нина.

— Насколько?

Нина посмотрела на стол. Под калькой для новых лекал лежал нераскроенный отрез сливовой ткани. Она купила его для следующего маркета и ещё ни разу не приложила к нему ножницы.

— Я посчитаю и напишу вам вечером.

Когда дверь закрылась, Нина села записывать, сколько времени ушло на заказ. Отметки оказались короткими, но занимали почти всю неделю: построить, раскроить, сметать, примерить, переделать. То были как раз свободные от мелкого ремонта часы, на которые она рассчитывала для своей коллекции.

Оля позвонила, когда Нина дошла до второй примерки.

— Ты живая? Я к тебе заскочу минут на двадцать?

— Если опять про заказы, я не могу.

На другом конце стало тихо.

— Вообще-то про заказ. Но не хвастаться.

— Приезжай, — сказала Нина после паузы. — Только я тут не убрала.

Оля приехала с плотным пакетом. Внутри были ткань, молния, нитки и бумажные лекала. Она положила всё на свободный край стола и не стала спрашивать, чем Нина недовольна.

— Мне нужны твои руки, — сказала она. — По-настоящему. Одно платье сошьёшь для моей заказчицы?

Глава третья

Нина вынула из пакета голубой хлопок. Провела тканью между пальцами, проверяя плотность.

— А сама?

— Сама два дошью. Третье уже не обещаю. Ей понравилось платье на маркете, а размер другой. Я сняла мерки, лекала подготовила. Примерки можем здесь провести, если тебе удобно.

Нина развернула бумагу. Узнала простой силуэт, мягкую линию плеча. У горловины шла узкая оборка, которую на готовом платье Оля выкладывала пальцами, когда рассказывала о нём покупательнице.

— То есть я шью, а продаёшь ты?

— Да. Я нашла заказчицу, договорилась с ней. Ткань, вся мелочь — мои. Сколько тебе за работу?

Нина не ответила сразу. Раньше они менялись услугами: одна помогала посадить рукав, другая фотографировала готовую вещь, потом обе ели остывшую пиццу прямо рядом с машинкой. Никто не приносил подруге пакет, в котором уже было решено всё, кроме того, чьими руками это сделать.

— Я хотела своё шить.

Оля посмотрела на сливовый отрез.

— Я знаю. Если сейчас не возьмёшь, я ей скажу, что позже получится.

Она начала складывать лекала обратно.

— Подожди. Я же не сказала нет.

Нина снова разложила переднюю половинку, нашла мерки. Оля села на подоконник и стала листать фотографии в телефоне. На этот раз не показывала их и не комментировала.

Нина подняла голову:

— Шесть тысяч. За пошив и две примерки. Если захотите менять уже согласованное, отдельно посчитаем. Материал у тебя весь есть, за ним ездить не придётся?

Оля пересчитала что-то на телефоне.

— Всё здесь. Шесть мне подходит. По сроку давай сама.

Нина открыла свои записи. На ближайшую неделю уже были брюки и две юбки на ремонт. Она могла взять платье, если не начнёт сливовое, — часы им всё равно требовались одни и те же. Никто не запрещал ей отказаться. Можно было сделать новые образцы, снова оплатить стенд и снова ждать, какая вещь понравится проходящему человеку.

Но ей хотелось, чтобы шитьё приносило деньги и после удачной фотографии. Не когда-нибудь, когда соберётся очередь, а в этом месяце.

— В пятницу первая примерка. Готовое — через неделю после неё. Скажешь заказчице?

— Сейчас ей напишу, чтобы время подтвердить. И тебе половину переведу.

— У меня ещё по этому боку вопрос, — Нина указала на линию застёжки. — Здесь молнию лучше чуть длиннее. Иначе через плечи туго пойдёт, даже если по фигуре сядет.

Оля наклонилась к бумаге, сравнила с мерками.

— Давай длиннее. Завтра привезу.

Она ответила так просто, что Нина даже растерялась. Была готова объяснять, доказывать, защищать своё решение. Оля уже внесла молнию в список.

На первой примерке заказчица внимательно слушала обеих. Нина проверяла посадку и закалывала лишнее у спины. Оля спрашивала, удобно ли сидеть, и показывала, какой будет горловина. Женщина приложила к себе приготовленную полоску ткани для оборки, посмотрела в зеркало и одобрила.

После её ухода Нина долго сидела у машинки. Это была знакомая работа: убрать складку, дать свободу там, где тянет, сохранить линию. В ней она не чувствовала себя помощницей, которую позвали подержать пакет.

Глава четвёртая

В следующую пятницу, ко второй примерке, оборка получилась особенно хорошо. Нина выбрала сборку пореже, чтобы край лежал мягко, и ровно распределила её по горловине. Шов, в который входила оборка, был уже стачан; оставалось закрепить обтачку изнутри и закончить отделку.

Заказчица повернулась перед зеркалом боком. Поправила волосы. Потом обеими ладонями прижала оборку к платью.

— А можно без неё?

Нина подняла глаза.

— Совсем убрать?

— Да. Я с полоской смотрела, мне нравилось. А теперь как будто всё время только её и вижу.

Оля встала рядом с зеркалом.

— Попробуем подвернуть, чтобы вам было понятно. Нин, поможешь?

Нина закрепила ткань булавками. Оборка спряталась. Горловина стала обычной, спокойной — и женщина сразу перестала к ней тянуться.

— Вот так хочу. Только вы уже сделали, я понимаю.

— Переделать можно, — сказала Оля. — Это дополнительная работа. И день к сроку прибавится. Мы сейчас посчитаем, а вы решите.

Нина ждала, что подруга предложит ещё походить перед зеркалом. Объяснит, зачем придумала эту деталь. Оля могла это сделать: на маркете она так рассказывала о своих вещах, что люди задерживались у стенда.

Но теперь она только спросила, устраивает ли заказчицу сама линия выреза.

Нина назвала доплату за переделку. Женщина согласилась и с ней, и с новой датой. Когда она переоделась, Оля ещё раз перечислила, что меняется. Оборку снимают, вырез остаётся таким же, длина платья тоже.

Потом они остались вдвоём.

— Тебе же самой так нравилось, — сказала Нина.

— Нравилось.

— Можно было хотя бы предложить ей подумать.

Оля убрала булавки в коробочку.

— Она уже второй раз пришла. И всё время поправляет горловину. Зачем ей потом так ходить?

Нина провела ногтем вдоль узкой подгибки. Ни одной волны, ни одного стянутого места. На собственном платье она бы эту оборку оставила.

— Ты ведь понимаешь, сколько я с ней сидела?

— Понимаю. Это всё в твоей оплате остаётся. Переделка сверху. Я тебе не брак принесла.

Нина знала. Из-за этого было труднее сердиться.

Она сняла платье с манекена и положила под лампу. Взяла маленькие ножницы, потом отложила и нашла распарыватель. С изнанки поддела несколько стежков, потянула короткую нитку. Оля молча придержала ткань, чтобы не съезжала со стола.

— Я сама, — сказала Нина.

Оля убрала руки.

Шов расходился неохотно. Нина освобождала оборку понемногу, укладывая распоротый край по другую сторону лампы.

— Завтра после шести можешь забрать? — спросила она.

— Могу. Но примерить ей лучше здесь, у тебя зеркало хорошее. Ты не против?

Нина кивнула.

Когда Оля ушла, она закрыла дверь и вернулась к столу. Снятая оборка лежала длинной голубой полосой. Нина сложила её отдельно, вычистила нитки и снова соединила горловину с обтачкой по прежней линии. Теперь ничто не закрывало плавный вырез.

Она повесила платье на манекен, отошла на шаг. Без оборки оно не стало хуже сшито. Только смотреть надо было уже на другое: на плечи, на ровный бок, на то, как свободно ткань падает от талии.

Глава пятая

Заказчица пришла за платьем в субботу. Надела его, не ожидая помощи с застёжкой, села перед зеркалом и положила сумку на колени.

— Теперь точно моё, — сказала она.

Нина присела, проверяя низ. Женщина повернулась к Оле:

— А в другом цвете потом можно? Я бы ещё одно заказала.

— Сначала это поносите, — ответила Оля. — Если всё будет удобно, обсудим.

— Мне здесь особенно хорошо, — женщина подняла руки, — ничего не тянет.

— Это Нина посадку поправила. Я ей лекала принесла, а она сразу увидела, где надо дать свободу.

Нина встала и пригладила плечо. Заказчица посмотрела на неё через зеркало:

— Спасибо. Я обычно всё время одёргиваю платья. А тут забыла.

Нина улыбнулась. Поправлять было уже нечего, и она заставила себя убрать руки.

Когда женщина ушла переодеваться, Оля достала телефон. Перевела остаток оплаты вместе с согласованной переделкой, показала ещё две фотографии тканей.

— Мне сроки у тебя спросить или пока не приносить?

Нина посмотрела на свой сливовый отрез. Через три дня заканчивался приём заявок на следующий маркет. Для отдельного стенда она хотела успеть две новые модели; теперь даже первая оставалась только на бумаге. Можно было снова поехать с прежними вещами. Можно было вложить оставшиеся вечера в новые. Она обдумывала это вчера за утюгом и сегодня утром, пока убирала стол.

— Одно принеси. На второе пока не обещаю.

— Ты на маркет не пойдёшь?

— В этот раз нет. Хочу сначала понять, сколько у меня на всё времени. У меня ещё ремонт одежды никуда не делся.

Оля убрала вторую фотографию.

— Тогда первое завтра привезу. Посмотришь и скажешь цену.

Заказчица вышла из-за ширмы с платьем на руке. Оля потянулась за пакетом, но женщина остановила её:

— Знаете, я, пожалуй, в нём и пойду. Надоело только перед зеркалом смотреть.

Она снова скрылась за ширмой. Нина взяла пакет и аккуратно сложила туда её прежнюю кофту. Женщина вышла уже в голубом, закинула сумку на плечо. Платье осталось на месте.

Нина придержала ей дверь. На лестнице покупательница уже доставала телефон и что-то говорила, не глядя на себя и не поправляя вырез. Нина ещё несколько секунд слушала удаляющиеся шаги. Потом вернулась к столу, где Оля складывала освободившиеся плечики.

— Чай будешь? — спросила Нина. — У меня как раз обе кружки чистые.

Оля засмеялась и села на подоконник.

Читайте также:

Камень судьбы: рождественское похищение из Вестминстера

Лоис Гиббс и Лав-Канал: что делать с домом после отъезда

Гертруда Эдерле: последние мили Ла-Манша

Этот рассказ — художественное произведение. Даже если в его основе лежит жизненная ситуация, персонажи, имена, диалоги и детали творчески переработаны и не описывают конкретных людей. Все изображения сгенерированы с помощью ИИ.