Мы же вместе приехали

Глава первая

Лариса развернула карту прямо у выхода с вокзала. Бумага дёрнулась на ветру, и она прижала угол локтем.

— Если сразу поедем в гостиницу, оставим вещи и успеем к началу, — сказала она. — Остановка вон там.

Нина поправила лямку рюкзака. За спиной ещё гудел поезд, в котором они провели всю ночь.

— К началу чего?

Мать вынула из кармана два сложенных листка. На верхнем было напечатано время обзорной прогулки по Ярославлю — половина первого.

— Я хотела тебе сюрприз сделать.

— Мам, мне бы сначала умыться. И поесть.

— Поедим после. Там всего два часа, зато нам покажут центр. Потом уже сами будем понимать, куда идти.

Лариса сказала это тем тоном, каким обычно объясняла дорогу человеку, не заметившему очевидного поворота. Нина посмотрела на часы. До прогулки оставалось меньше полутора часов. Поспорить можно было, но тогда мать всю дорогу будет думать не о городе, а о том, что подарок не понравился.

— Ладно. Только вещи точно успеем оставить?

— Я звонила в гостиницу. До заселения номер не обещали, но сумки возьмут.

Они успели. На стойке оставили дорожную сумку и рюкзак, получили две бумажные бирки и вышли обратно. У входа мать заметила афишу концерта на следующий вечер: «Вот бы ещё туда». Нина запомнила, но задержаться у киоска с выпечкой ей не дали: Лариса уже смотрела на навигатор.

— После прогулки, — сказала она.

Экскурсовода они нашли у памятника на площади. Лариса встала ближе к нему, Нина — с краю группы. Мать оборачивалась после каждого рассказа, будто проверяла, слышит ли дочь. Нина слышала. Она даже запомнила, как на одном доме сменили крышу, сохранив старый узор на карнизе. Только в голове вперемешку стояли фасады, голод и мысль о том, что мать, едва приехав, уже боится куда-то не успеть.

В конце прогулки Лариса спросила, что Нине понравилось больше всего.

— Дом с резным карнизом. Давай вернёмся туда завтра и посмотрим спокойно?

— Завтра я собиралась на другой берег. А сегодня ещё музей и речная прогулка. Но к дому можем заглянуть по пути в гостиницу, если сейчас быстро пойдём.

Нина не сразу ответила. Она была уверена, что говорит о целой свободной утренней прогулке, а мать услышала просьбу о пятиминутной остановке.

— Может, сначала обед?

— Да, конечно. Только недалеко от музея.

Лариса уже складывала карту. Нина пошла рядом и не сказала, что не просила билетов ни в музей, ни на реку. Три дня отпуска начинались с того, что ей всё время нужно было поспевать за человеком, которого она приехала увидеть.

Глава вторая

За обедом мать положила на стол телефон с открытыми билетами. Музей закрывался в шесть; до него было двадцать минут пешком.

— Нам стоит выйти через десять минут, — сказала Лариса.

Нина положила вилку. Они сидели у окна, возле которого наконец не слышно было группы и чужих голосов. Она хотела спросить, как мать прожила свою первую неделю после ухода с работы. По телефону та отвечала всякий раз одинаково: «Потом расскажу, при встрече». Теперь они встретились, а «потом» опять отодвигалось.

— Мы можем не идти?

Лариса подняла глаза от экрана.

— Билеты оплачены. Ты же сама в детстве просила меня везде с тобой ходить.

— В детстве. Сейчас я прошу посидеть ещё немного.

— Тогда посидим после музея.

Нина услышала знакомую усталость в собственном голосе ещё до того, как заговорила:

— Ты всё время говоришь «после». А когда мы просто побудем вдвоём?

Мать убрала телефон. Посмотрела на недоеденный пирог Нины, затем в окно, где по мокрому тротуару проходили люди без всякого расписания.

— Я не хочу, чтобы ты пожалела о поездке, — сказала она. — Три дня пролетят. Я думала, покажу тебе всё, что сама когда-то хотела увидеть.

Это было не похоже на ответ человека, которому просто жаль денег за билет. Нина подождала, но Лариса больше ничего не добавила.

— Я бы не пожалела, если бы мы сейчас никуда не пошли, — сказала дочь.

В музей они всё-таки отправились. Лариса не настаивала, Нина сама предложила: билет был на определённый день, а сил хватало. Они шли медленно, и мать впервые не подгоняла её на переходе. Но у входа Лариса опять указала, с какого зала лучше начать, и Нина остановилась.

— Я посмотрю эту комнату, — сказала она, заглянув в небольшую боковую галерею.

— Там почти ничего нет.

— Мне интересно.

Лариса кивнула и пошла дальше. Через сорок минут они встретились у выхода. Мать успела осмотреть два этажа, дочь — один зал и старую карту города, на которой долго искала улицу их гостиницы. Обе попытались рассказать о своём и перебили друг друга. Потом замолчали.

Вечером до речной прогулки оставался час. Нина сидела на кровати уже заселённого номера, не снимая обуви. Лариса гладила пальцем угол второго билета на экране телефона.

— Я не поеду, — сказала Нина. — Ты иди. Тебе хочется.

— Мы же вместе приехали.

— Вот именно.

Мать положила телефон на покрывало.

— Что это значит?

— Я взяла отпуск, чтобы побыть с тобой. Не чтобы за три дня обойти весь город. Сегодня ты спрашивала меня только, слышу ли я экскурсовода и успеем ли мы к следующему месту.

Лариса хотела ответить, что дочь сама согласилась утром. И это была правда. Но она вспомнила Нинино «сначала поесть» у вокзала — тогда она даже не спросила, насколько та голодна.

— А я ждала эту поездку с зимы, — сказала мать. — На работе отпуск всё время переносила. Думала: вот уйду, и мы поедем. Я не хотела привезти тебя в чужой город и два дня просидеть в номере.

— Я тоже не хочу сидеть в номере. Просто я хочу иногда выбирать, куда мы идём. И иногда никуда не идти.

За окном медленно темнело. До пристани Ларисе нужно было выходить сейчас. Она вновь взяла телефон, но не открыла маршрут.

— Ты не обидишься, если я всё-таки пойду?

— Обиделась бы, если бы ты осталась и потом вспоминала, что не увидела реку из-за меня. Иди.

Нина не предлагала денег за неиспользованный билет, и Лариса не стала притворяться, что он ничего не стоил. Этот расход останется с ней. Зато дочь впервые за весь день говорила без осторожной улыбки.

Мать оставила ключ-карту на столе — в гостинице им выдали две — и вышла одна.

Глава третья

Наутро Лариса рассказала, как с реки город выглядел почти пустым: дома мелькали между деревьями, а на берегу люди не казались торопливыми. Сама она тоже никуда не спешила. Даже телефон убрала после двух снимков.

— Сегодня в одиннадцать я записана на прогулку по другому берегу, — сказала она за завтраком. Нина потянулась к чашке, но мать успела добавить: — Билет один. Я купила его для себя ещё дома. Не надо идти только потому, что я иду.

— Я тогда найду тот дом с карнизом. Помнишь, я хотела вернуться?

— Покажешь мне после обеда?

Разошлись у гостиницы без обиды. Нина добралась до дома, постояла у него сколько хотела, потом свернула во двор и нашла маленький сад. Когда у киоска она купила горячую лепёшку, на стене соседнего здания увидела афишу вечернего концерта.

Нина достала телефон. На странице продажи оставались два соседних места. Мать любила музыку. Вчерашняя прогулка прошла плохо, а сегодня можно было устроить им общий вечер — не разговор о том, что они упустили, а событие, о котором приятно будет вспоминать. Она выбрала места и оплатила их. Только после подтверждения покупки подумала, что снова не спросила Ларису.

Несколько секунд Нина смотрела на экран. Билеты уже были, и ей захотелось решить, что мать всё равно обрадуется. Она убрала телефон и пошла к столовой, где они условились встретиться.

Лариса пришла с раскрасневшимися от ветра щеками. У неё нашлось столько рассказов о прогулке, что она сама остановилась на середине, спросив, как прошёл Нинин день. Дочь показала фотографию резного карниза, затем — афишу.

— Я купила нам билеты на сегодня. В семь. Ты ещё в гостинице на афишу смотрела.

Мать несколько секунд смотрела на экран.

— Я хотела, — сказала она. — Но сегодня, пока шла обратно, думала, что мы вечером просто пройдёмся к воде. Вдвоём.

— До семи успеем.

— Нин, опять будем успевать?

Дочь почувствовала, как хочется напомнить про вчерашние билеты. Лариса не оправдывалась и не просила отменить концерт; ждала ответа. Нина положила телефон на стол.

— Я думала, тебя это обрадует.

— Наверное, обрадовало бы, если бы ты сначала спросила.

Такие слова дочь сама едва не произнесла вчера. И всё же услышать их от матери было неприятно. Нина отвернулась к окну. Ей хотелось сделать для них что-то хорошее, но она опять начала со слова «я».

— Прости. Я не спросила, — сказала она наконец. — Пойдём к воде. А с билетами я сама разберусь.

Лариса кивнула и не предложила всё-таки сходить на концерт.

Глава четвёртая

К набережной они пришли ещё засветло. Лариса выбрала скамью, с которой виднелся поворот реки. Нина села рядом. За деревьями загорелись окна, а у воды тянуло холодом; пришлось застегнуть куртки.

— Я ведь в первый понедельник после ухода с работы всё равно проснулась в шесть, — сказала Лариса. — Поставила чайник, достала сумку. Потом вспомнила, что больше не надо выходить. Так и сидела на кухне с этой сумкой.

Нина повернулась к ней. Мать обещала рассказать о той неделе при встрече, но до сих пор им не хватало времени даже задать вопрос.

— Тебе было грустно?

— Странно. Всю жизнь я знала, во сколько мне быть в нужном месте. А тут три дня наши — и я испугалась, что мы их потеряем, если я не заполню каждый час.

Нина не стала говорить, что ничего страшного не было бы. С потерянным билетом в собственном телефоне это звучало бы особенно легко.

— Я тоже купила эти два места, потому что боялась не придумать, что нам делать вместе, — сказала она.

Лариса помолчала, потом протянула руку. Нина взяла её ладонь. Они посидели, пока на воде не появились первые огни, и пошли ужинать только когда обе замёрзли.

Позднее, в гостинице, Нина открыла страницу возврата билетов. Концерт уже начался; вернуть деньги не получалось. Она закрыла страницу, не спросив мать второй раз, не передумала ли та.

— Завтра поезд после обеда, — сказала мать, складывая вещи. — Хочешь, я утром принесу нам завтрак, чтобы не спешить?

— Давай вместе спустимся. Проснёмся — тогда и пойдём.

Лариса положила сложенную карту на дно сумки. На этот раз она не стала искать, куда можно успеть до вокзала. Нина выключила телефон, села на край соседней кровати и спросила, что мать собирается делать дома на следующей неделе. Вопрос был небольшой. Ответ занял почти весь оставшийся вечер.

Читайте также:

Сколько стоят шесть вечеров?

Ключ уже у гостей

Я рисовала эти буквы

Этот рассказ — художественное произведение. Даже если в его основе лежит жизненная ситуация, персонажи, имена, диалоги и детали творчески переработаны и не описывают конкретных людей. Все изображения сгенерированы с помощью ИИ.