На море мы поедем втроём

Глава первая

Сергей развернул ноутбук экраном к Кате и придержал крышку двумя пальцами, будто боялся, что она захлопнется раньше времени.

— На море мы поедем втроём, — объявил он.

Катя посмотрела на подтверждение брони и улыбнулась. Шесть ночей, середина июля, до пляжа четыреста метров. Ни слова «люкс», зато был балкон и завтрак, который заканчивался не в восемь утра. Для первого общего отпуска с девятилетней Лизой это выглядело почти безупречно.

— Только не обещай ей номер с видом на море, — предупредила Катя. — В прошлый раз она решила, что если написано «вид во двор», то моря там вообще нет.

— Я ничего не обещал. Я теперь опытный отец: сначала оплачиваю, потом рассказываю.

— Очень предусмотрительно.

Сергей принял её интонацию за похвалу и прокрутил страницу ниже.

— Нам два соседних номера подтвердили. Лиза с мамой в одном, я в другом. Даже этаж тот же, что в прошлом году.

Катя ещё несколько секунд смотрела на экран. Цифры не изменились: двое взрослых, один ребёнок. Три билета. Два номера.

— Подожди, — произнесла она. — Какая мама?

Сергей повернулся к ней всем корпусом. На лице у него появилось недоумение человека, которому задали вопрос посреди давно знакомого маршрута.

— Лизина, конечно. Мы же всегда так ездим.

— Кто — мы?

Он наконец услышал, что в разговоре произошло что-то не то. Убрал руку с тачпада, выпрямился.

— Я, Лиза и её мама. Кать, я ведь рассказывал. После развода я пообещал Лизе, что одну неделю летом мы будем проводить вместе. Не как муж с женой. Как родители. У нас разные номера, каждый платит за себя, никаких…

— А я?

Слово получилось совсем коротким, и Сергей ответил не сразу.

— Ты же в июле работаешь. Ты говорила, что у вас отчётность.

— Отчётность у нас до десятого. Ты забронировал с пятнадцатого.

— Значит, я перепутал. Но это всего шесть дней. Потом мы можем поехать куда-нибудь вдвоём, в августе или осенью.

Катя подвинула ноутбук ближе. В строке оплаты стояла сегодняшняя дата. Значит, он не показывал случайный старый вариант и не советовался. Всё уже было решено: отель, поезд, места в вагоне.

Четыре месяца назад они расписались без большого торжества. Лиза держала коробочку с кольцами, волновалась больше взрослых и в нужную минуту никак не могла открыть прозрачную крышку. После загса втроём ели пирожные в небольшом кафе. Мать девочки поздравила Сергея по телефону; Катя сама напомнила ему перезвонить. Ей казалось, что они справились с самым трудным: никого не выталкивали из прошлого и не заставляли изображать близость, которой нет.

Теперь оказалось, что у семейной жизни Сергея имелось летнее расписание, составленное задолго до неё.

— В прошлом году ты ездил так же? — спросила Катя.

— Так же. Мы тогда только начали встречаться. Я сказал, что еду с Лизой.

— Ты сказал: «Мы с Лизой на неделю уедем». Я ещё купила ей складной рюкзак, чтобы она ракушки не везла в твоих карманах.

— Ну да. Она его брала.

— Сергей, я сейчас не про рюкзак.

Он провёл ладонью по затылку. Этот жест Катя знала: так он тянул время, когда ответ уже имелся, но произносить его не хотелось.

— Я не видел смысла всё подробно объяснять в самом начале отношений. Мы едва знали друг друга. И ничего там не происходило, о чём тебе нужно было бы беспокоиться.

— А потом мы узнали друг друга. Потом стали жить вместе. Потом подали заявление. В какой момент подробности должны были появиться?

— Кать, послушай. Я понимаю, как это звучит. Именно поэтому и не хотел устраивать разговор на пустом месте. У нас с ней давно нет ничего общего, кроме Лизы. Мы нормально договариваемся, не выясняем старое, не мешаем друг другу жить. Для ребёнка это одна спокойная неделя в году. Неужели два соседних номера похожи на тайный роман?

— Нет. Они похожи на бронь, в которой для твоей жены не предусмотрено места.

Сергей отодвинулся. В его лице мелькнула обида — не показная, а настоящая. Он ждал, что Катя заметит его усилия: как он после развода сохранил отношения с дочерью, как не превратил бывшую жену во врага, как четыре года выполнял обещание. Всё это и правда было достойно уважения. Только Катя не понимала, почему уважать его нужно из коридора.

— Я не выбираю между вами, — произнёс он. — Лиза — мой ребёнок. Ты — моя жена. Это разные отношения.

— Тогда почему в календаре они занимают одну и ту же неделю, а мне о ней сообщают после оплаты?

— Потому что я боялся, что ты будешь против.

Признание прозвучало так просто, что на несколько секунд спор остановился.

— Вот теперь мы добрались, — сказала Катя.

— До чего?

— До причины. Ты не забыл рассказать. Ты решил сначала купить билеты, чтобы мне было труднее возражать.

— Я не хотел ставить тебя перед фактом.

Катя развернула к нему ноутбук и постучала ногтем по строке «Бронирование подтверждено».

— Это у тебя получилось случайно?

Сергей посмотрел на экран, будто впервые заметил там эти слова.

— Наверное, я думал, что если всё останется как раньше, никто не пострадает.

— Но раньше у тебя не было жены.

— Была Лиза. И обещание, которое я ей дал.

Катя закрыла ноутбук. Не резко — просто не хотела больше видеть голубую полоску с видом чужого номера. Сергей положил ладонь на крышку, словно собирался снова открыть её, но передумал.

— Я не прошу тебя сейчас отменять поездку, — продолжила она. — И не собираюсь доказывать, что ты плохой отец. Я пытаюсь понять, почему хороший отец решил, что ради этого можно немного обмануть жену.

— Я не обманывал.

— Тогда договори прошлогоднюю фразу. «Я еду с Лизой…»

Он помолчал.

— И с её мамой.

— Вот. Всего четыре слова. У тебя был целый год, чтобы их найти.

Катя вышла из кухни, оставив ноутбук между двумя пустыми чашками. Сергей не пошёл за ней. Через стену было слышно, как он несколько раз открыл и закрыл ящик письменного стола, хотя искал, судя по всему, только зарядное устройство.

Перед сном он остановился в дверях спальни с подушкой под мышкой.

— Я в зале лягу. Так, наверное, спокойнее.

Катя хотела ответить, что спокойнее было бы год назад услышать четыре недостающих слова. Но сил на ещё один круг разговора не осталось.

— Одеяло возьми, — произнесла она. — Ночью там прохладно.

Сергей вернулся за одеялом и аккуратно прикрыл дверь с другой стороны.

Глава вторая

Утром Катя налила воду в турку на две чашки, посмотрела на вторую и всё-таки достала её из шкафа. Сергей появился на кухне уже одетый, хотя до работы оставалось больше часа. Рубашку он застегнул не на ту пуговицу и заметил это только тогда, когда Катя молча указала на перекошенный ворот.

— Спасибо, — пробормотал он, перестёгивая. — Хорошее начало серьёзного разговора.

— Могу сделать вид, что так задумано. У нас теперь это семейный метод.

Он поморщился, но не обиделся. Сел за стол, убрал телефон экраном вниз.

— Я ночью думал. Понимаю, что начал не с того конца.

— С оплаты?

— С уверенности, что старое обещание вообще не надо пересматривать. Когда мы разводились, Лизе было пять. Она каждую неделю спрашивала, когда я вернусь домой. Не когда приду к ней, а когда вернусь насовсем. Мы объясняли, она кивала, а через два дня спрашивала снова. Перед первым летом я сказал, что хотя бы на море мы будем вместе. Одну неделю. Ей стало легче.

Катя поставила перед ним чашку.

— И вы поехали.

— Поехали. Это было не особенно весело, если честно. Мы ещё злились друг на друга, разговаривали через Лизу, дважды чуть не уехали раньше. На следующий год получилось спокойнее. Потом совсем нормально. Каждый занимается своими делами, но Лиза может в любой момент прибежать к обоим. Я видел, как она ждёт эту неделю, и решил, что трогать её нельзя.

— Почему ты говоришь «нельзя», если обещание давал ты?

— Потому что дети помнят такие вещи лучше взрослых. Я могу сто раз забрать её из школы, водить по врачам, делать уроки, но она всё равно запомнит тот раз, когда папа обещал и не приехал.

— А я запомню тот раз, когда муж купил себе отпуск с бывшей женой и сообщил за чашкой чая.

— Не называй это так.

— Хорошо. Купил отпуск с дочерью, на котором почему-то обязательно должна присутствовать бывшая жена. Так точнее?

Сергей взял чашку, покрутил её за ручку и поставил обратно.

— Мы делим дорогу и день. Если Лиза хочет остаться с мамой, я могу уйти один. Если они идут по магазинам, я не обязан ходить следом. Никому не приходится шесть суток изображать единственного дежурного родителя.

— Вот это я понимаю. Так и скажи: вам двоим удобно.

— Удобно. И ей хорошо. Разве удобство — преступление?

— Нет. Но ты всё время прячешь взрослых за Лизой. Сначала это было только ради её спокойствия, теперь оказалось, что вам проще делить день. Может, это нормальный формат. Возможно, многие разведённые родители так ездят. Только нормальным он становится после того, как о нём знают все, кого он касается.

Сергей поднял глаза.

— Я признаю, что должен был сказать раньше.

— Насколько раньше?

— До брони.

— И в прошлом году.

Он медленно кивнул.

— И в прошлом году.

Этого признания Катя ждала весь вечер. Получив его, она не почувствовала облегчения. Слова легли на стол рядом с чашками — правильные, запоздалые, уже ничего не меняющие сами по себе.

— Я могу всё исправить, — продолжил Сергей. — Сегодня позвоню в отель. Возьмём третий номер или поменяем два на семейный и обычный. Куплю тебе билет. Поедем вчетвером.

Катя даже засмеялась, но смех вышел коротким.

— Ты хочешь добавить жену в бронирование, как завтрак?

— Я предлагаю решение.

— Для кого?

— Для нас. Чтобы ты не чувствовала, что тебя оставили дома.

— Серёж, ты уже договорился с Лизиной мамой? Она знает, что шесть дней будет отдыхать с бывшим мужем и его новой женой?

— Пока нет. Но мы взрослые люди.

— Это ты про тех самых взрослых людей, один из которых год не мог произнести четыре слова?

Он провёл пальцем по краю стола и вдруг улыбнулся, хотя улыбка вышла усталой.

— Справедливо. Сначала поговорю с ней.

— И с Лизой.

— Лиза тебя любит.

— Мне не нужно, чтобы она доказывала любовь отпуском. Спроси, что для неё означает эта неделя. Не «можно ли Кате поехать», а именно что означает.

В половине двенадцатого Сергей ушёл встречать дочь у подъезда. Это были обычные Лизины выходные: до вечера воскресенья, с рюкзаком, альбомом и второй парой кроссовок, потому что первую она почти неизбежно мочила у фонтана. Катя успела убрать чашки и открыть рабочий ноутбук, но за двадцать минут не прочитала ни одной строки отчёта.

Лиза вошла, прижимая к груди прозрачную папку.

— Я принесла рисунок для моря. Только это не море, а план, где мы будем сидеть.

— Архитектор растёт, — сказал Сергей, снимая с неё рюкзак. — Сейчас выяснится, что мой номер построен на пляже незаконно.

На листе были голубая полоса, три лежака и прямоугольник, подписанный «НАШ». Лиза уселась на ковёр и принялась объяснять: мама любит крайний лежак, потому что не хочет, чтобы через неё перешагивали; папа должен быть рядом с дорожкой, потому что всё время куда-то ходит; середина принадлежит ей.

— А где буду я? — спросила Катя прежде, чем успела решить, стоит ли спрашивать.

Лиза подняла голову.

— Ты же не едешь. Но мы тебе привезём камни. Только папе не отдавайте, он выбирает все одинаковые.

Сергей присел рядом с дочерью.

— Лиз, а если Катя поедет с нами?

Девочка посмотрела сначала на него, потом на Катю. Розовый карандаш замер над листом.

— В этот раз?

— Да. Мы пока думаем.

— Тогда нужен ещё один лежак, — решила Лиза после паузы и подвинулась к коробке с карандашами. — Только сюда не влезет. Я новый лист возьму.

Она сказала это без недовольства, но прежний рисунок не перевернула и не выбросила. Положила рядом, ровно совместив углы.

Катя вернулась за стол. На экране всё ещё была открыта одна и та же страница отчёта. Из комнаты доносился голос Лизы: она выбирала цвет для четвёртого лежака и спрашивала отца, знает ли мама о новом плане.

Глава третья

К разговору вернулись за завтраком в воскресенье. Лиза старательно вылавливала из тарелки изюм и складывала его на блюдце, хотя накануне уверяла, что теперь ест всё.

— Мы вчера не договорили про море, — начал Сергей. — Я хочу понять, как ты представляешь наш отпуск.

— Сначала вокзал, потом поезд, потом ты говоришь, что больше никогда не возьмёшь верхнюю полку, — ответила Лиза. — Потом мы всё равно берём верхнюю, потому что нижних уже нет.

Катя прикрыла улыбку чашкой. Сергей покачал головой.

— Не про поезд. Про то, зачем мы ездим вместе.

Лиза пожала плечами.

— Потому что вы обещали.

— А если поедет Катя, что изменится?

Девочка посмотрела на неё с явным опасением сказать что-то невежливое.

— Катя, ты не обидишься?

— Не знаю. Но постараюсь не обижаться заранее.

— Тогда это будет другой отпуск. Не плохой. Просто другой.

— Чем?

Лиза перестала разбирать изюм.

— Там вы с мамой оба рядом. Я не должна думать, кому сказать. Если я хочу на пляж, иду к тебе. Если хочу косички, иду к маме. Вечером мы выбираем, куда пойдём завтра, и вы оба слушаете. А если Катя поедет, ты будешь жить с ней?

Сергей кашлянул.

— Вероятно. Мы ещё не решили с номерами.

— А мама тогда одна?

— Она и раньше жила с тобой, а я отдельно.

— Но завтракали мы вместе. И вечером сидели вместе. А Катя где будет сидеть?

— Рядом, Лиз. За столом можно поставить четыре стула.

Девочка нахмурилась, будто отец нарочно отвечал не на тот вопрос.

— Мама знает?

— Я сегодня с ней поговорю.

— Значит, пока не знает.

Лиза снова занялась изюмом. Один комочек прилип к пальцу; она сердито стряхнула его на блюдце.

— Я не против Кати, — произнесла она, не поднимая головы. — Мы с ней и здесь можем куда-нибудь съездить. Но вы же сказали, что эта неделя наша. Когда вы оба со мной.

Сергей открыл рот и закрыл. Катя видела, как он ищет безопасную формулировку, которая одновременно сохранит обещание, добавит новую жену и никого не расстроит. Такой формулировки за столом не было.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Мы не будем решать сегодня. Я хотел тебя услышать.

— Тогда можно я доем только без изюма?

— Одно к другому отношения не имеет.

— Но ты же сказал, что хотел меня услышать.

Катя не удержалась и рассмеялась. Сергей тоже улыбнулся — впервые за два дня без усилия.

— Аргумент принят частично, — постановил он. — Изюм оставляй, кашу доедай.

После обеда он отвёз Лизу домой. Вернулся через час, поставил ключи на полку и долго расшнуровывал кеды, хотя обычно сбрасывал их одним движением.

— Её мама не в восторге от идеи вчетвером, — сообщил он из прихожей. — Сказала, что не собирается проводить отпуск, выбирая каждое слово, чтобы никто не решил, будто она претендует на чужого мужа.

— Разумно.

— И что отдельный номер оплачивать не будет. Ей проще отказаться от поездки.

— Тоже разумно.

Сергей вошёл в комнату.

— Ты могла бы не радоваться.

— Я не радуюсь. Я просто не понимаю, зачем ты предложил план, который не обсудил ни с одним из трёх людей.

— Я пытался найти выход.

— Ты пытался сохранить старый отпуск и добавить меня сбоку, чтобы я перестала сердиться.

— А что мне делать? Отменить всё? Сказать Лизе: извини, папа женился, поэтому обещания больше не действуют?

— Нет. Поехать с ней самому.

Сергей посмотрел так, словно Катя предложила оставить девочку на вокзале.

— Мы договаривались отдыхать вместе.

— Вы договаривались, что оба останетесь её родителями. Для этого обязательно шесть дней жить в соседних номерах?

— Для тебя всё просто.

— Для меня как раз ничего не просто. Если бы было просто, я бы сказала: выбирай меня или дочь. Я этого не говорю и не скажу. Я предлагаю тебе провести отпуск с Лизой. Вдвоём. Без меня, если ей так будет спокойнее в первый раз.

Он прошёл к окну, поправил край шторы, хотя она висела ровно.

— Она решит, что мать убрали из-за тебя.

— А если поедете прежним составом, что она решит о тебе и своей маме?

— Что у неё есть родители, способные провести рядом одну неделю.

— Она уже сказала, что думает. Для неё вы там не два родителя с удобным графиком. Вы снова «оба рядом». А я человек из папиного дома, с которым можно съездить куда-нибудь в другой раз.

Сергей резко обернулся.

— Ты всё-таки обиделась на ребёнка.

— Я обиделась на тебя. Лиза не обязана сама разбираться, что именно вы ей обещали четыре года назад.

Он сел на подлокотник кресла и потёр лицо ладонями.

— Я не могу за один вечер переделать то, что работало четыре года.

— Тогда не переделывай. Езжай как решил.

— И ты будешь молчать до июля?

— Не знаю. До вчерашнего дня я думала, что в июле у нас отпуск. Теперь у меня свободная неделя. Сначала разберусь с ней.

В понедельник Сергей снова открыл бронь. Он позвонил в отель, уточнил стоимость третьего номера и условия возврата, записал цифры на полях рекламного буклета. Потом перечеркнул их и оставил всё без изменений.

Катя увидела буклет вечером в корзине для бумаг. Спрашивать не стала.

Через несколько дней коллеги начали согласовывать осенние отпуска. Раньше Катя собиралась взять неделю одновременно с Сергеем. Теперь выбрала другие даты и отправила заявку, не дожидаясь, когда он решит, что будет удобно всем.

Дома она сообщила об этом спокойно, между вопросом об ужине и напоминанием оплатить интернет.

— Мы же хотели осенью куда-нибудь вдвоём, — сказал Сергей.

— Хотели. Но планы лучше утверждать до того, как один из участников всё оплатил.

Он хотел возразить и не нашёл чем. На холодильнике висел их общий бумажный календарь. Катя вписала свой отпуск в октябрьскую клетку, а июльские даты оставила пустыми.

Глава четвёртая

За две недели до отъезда Сергей разложил на столе билеты, страховые полисы и три копии брони. Обычно он хранил всё в телефоне, но перед поездками становился человеком из прошлого века: печатал каждый лист и складывал документы в прозрачную папку по порядку предъявления.

Катя поставила рядом коробку с дорожными лекарствами.

— Проверь сроки. Там детское средство от укачивания ещё с зимы.

— Спасибо. Я сегодня всё просмотрю.

— И я купила билет к родителям. На те же даты.

Сергей перестал перелистывать бумаги.

— На всю неделю?

— На пять дней. Вернусь раньше вас.

— Ты решила не быть дома, когда я уеду?

— Я решила не сидеть здесь и не представлять, как вы проводите отпуск. У родителей работы полно. Заодно помогу.

— Это наказание?

Катя опёрлась ладонями о спинку стула.

— Если бы я хотела тебя наказать, выбрала бы что-нибудь, от чего тебе станет неудобно. Мой отъезд не меняет ни одного твоего плана.

— Меняет. Я вернусь и не застану тебя.

— Застанешь. Я специально взяла обратный билет раньше.

— Очень заботливо.

В другой день Катя ответила бы на колкость. Теперь только забрала коробку, нашла на боковой стороне нужную дату и вернула её на стол.

— Серёж, дело не в шести днях.

— Ты говоришь это уже две недели, но всё у нас почему-то крутится вокруг шести дней.

— Потому что я не знаю, сколько ещё будет таких готовых решений. Выпускной Лизы. Праздники. Её поездки. Если вы с её мамой заранее договоритесь встречать Новый год вместе, ты тоже сообщишь после оплаты стола?

— Не доводи до нелепости. Мы не отмечаем праздники вместе.

— Пока не обещал?

Сергей оттолкнул папку, и несколько листов выскользнули на стол.

— Я пытаюсь не разрушить то немногое, что у Лизы осталось общим. Почему ты всё время слышишь в этом бывшую жену?

— Потому что она едет. И потому что ты скрывал это от нынешней. Если бы ты заранее сказал: «Есть такой отпуск, давай решим, как жить дальше», мы могли бы спорить о Лизе. Сейчас мы спорим ещё и о тебе.

Телефон на столе зазвонил. Сергей взглянул на имя дочери и поднял трубку.

— Привет, путешественница.

Лиза говорила громко; Катя невольно слышала обе стороны разговора.

— Пап, я посмотрела фотографии завтраков. Там есть блинчики и омлет, но блинчики только до десяти. Мы же будем все вместе рано вставать? Как раньше?

— Наверное. Посмотрим на месте.

— Нет, давай решим сейчас. Мама говорит, что если ты опять будешь полчаса искать очки, мы придём к пустой тарелке.

— Я очки не ищу. Я их проверяю в разных местах.

— Ага. В холодильнике тоже проверял.

Катя отвернулась, чтобы Сергей не заметил улыбку.

— Лиз, очки я возьму с собой, — пообещал он. — И блинчики найдём.

— И завтракать будем втроём? Каждый день? Я маме сказала, что там всё будет как раньше, только я уже умею сама брать еду.

Сергей посмотрел на два номера в распечатке. Его палец остановился на линии между фамилиями.

— Давай вечером поговорим, хорошо? Не по телефону.

— Только ты не забудь. Ты иногда говоришь «вечером», а потом у тебя уже ночь.

— Не забуду. В семь позвоню.

Он дождался, пока дочь попрощается, и положил телефон на стол.

— Она ребёнок, — сказала Катя. — Ей хочется как раньше.

— Я слышал.

— Я ничего не требую сейчас.

— Знаю.

Сергей собрал выпавшие листы, но в папку не вернул. До вечера сидел с ними в гостиной. Катя работала в спальне; один раз вышла за зарядкой и увидела, что он открыл фотографии предыдущих поездок. На большинстве снимков Лиза стояла между родителями. Где-то они держали один зонт, где-то вместе выбирали ей кепку, где-то сидели за маленьким столом втроём. Ничего романтического. Именно поэтому Сергей так долго считал эти кадры безопасными.

На следующий день он поговорил с матерью Лизы. Разговор длился почти час. Потом пересказал Кате только главное: бывшая жена тоже держалась за поездки не из надежды вернуть брак. Вдвоём с ребёнком было проще, а отменять привычное не хотелось никому. Она давно замечала, что Лиза на море говорит «мы» иначе, чем дома, но каждый год откладывала трудный разговор до следующего.

— Она согласна ехать отдельно, — закончил Сергей. — Не рада, но согласна.

— А Лиза?

— В воскресенье скажу лично.

Он приехал к дочери после обеда. Катя с ним не поехала. Через два часа Сергей вернулся, положил ключи мимо полки и не стал поднимать.

— Плакала? — спросила Катя.

— Сначала злилась. Сказала, что мы оба соврали, потому что обещали навсегда. Потом закрылась в комнате. Я сидел в коридоре минут двадцать и считал полоски на обоях.

— Что ты ей сказал?

— Что поездка не отменяется. Мы поедем вдвоём на пять ночей. С мамой она съездит осенью к родственникам. Что мы оба остаёмся её родителями, но не можем каждый год делать вид, будто у нас снова один дом.

— Про меня спросила?

— Спросила, это ты запретила или нет.

— И?

— Я сказал, что поздно понял собственное обещание. Ты не запрещала мне ехать и вообще предлагала отпуск вдвоём с ней. Она мне не поверила.

— Ей девять. Ей и не надо сразу поверить.

Сергей сел, наклонился и поднял ключи.

— Потом вышла и спросила, остаётся ли аквапарк. Я сказал, что остаётся. Она велела не покупать билет на понедельник, потому что там очередь.

— Значит, разговор не закончен.

— Даже близко.

Изменение брони обошлось в треть предоплаты; из стоимости возвращённого билета тоже удержали часть. Сергей оплатил потерю со своего счёта. Не потому, что Катя потребовала разделить деньги, а потому, что сам произнёс: за позднее решение не должен платить их общий отпуск.

Вечером он убрал из прозрачной папки один билет и одну страховку. Катя не помогала. Когда всё было готово, Сергей показал ей новую бронь.

— Двое гостей, один взрослый и один ребёнок, — прочитала она. — Теперь сходится.

Он кивнул и закрыл папку.

Глава пятая

В первое утро у моря Лиза отказалась идти к воде. Сидела напротив отца в небольшой столовой, водила ложкой по каше и отвечала на вопросы так, будто за каждое лишнее слово с неё брали плату.

Сергей не уговаривал её веселиться за потраченные деньги. Доел свой завтрак, потом предложил купить открытку маме. Лиза сказала, что мама не любит открытки, но всё-таки выбрала одну — с нарисованным маяком и слишком большой чайкой.

На второй день они дошли до дальней части пляжа, где людей было меньше. Лиза собирала плоские камни, Сергей таскал их в рюкзаке и к обеду начал подозревать, что дочь решила незаметно перевезти берег домой.

— Этот последний, — уверяла она в четвёртый раз.

— У тебя все последние.

— Потому что я каждый раз ещё не вижу следующий.

Спорить с такой логикой было трудно.

Лиза звонила матери утром и вечером. Рассказывала, что папа забыл крем в номере, перепутал остановки и купил арбуз, который они вдвоём не могли доесть. На третий день перестала уходить для звонка в коридор. Сидела на кровати, болтала ногами и подробно объясняла, почему краб под камнем был живой, хотя отец сначала решил иначе.

О старом отпуске она не забыла. Перед отъездом спросила, поедут ли они когда-нибудь снова втроём. Сергей не стал обещать ни «никогда», ни «обязательно».

— Мы с мамой будем решать, как тебе удобнее видеть нас обоих. Но жить на неделю как раньше не будем.

— Потому что вы не можете?

— Потому что не живём так на самом деле.

Лиза насупилась и застегнула рюкзак. Через минуту расстегнула обратно, чтобы положить ещё один камень.

Катя вернулась от родителей за день до них. Не готовила праздничного ужина и не придумывала, каким лицом встречать мужа после правильного поступка. Когда Сергей открыл дверь, она помогла занести чемодан и сразу отодвинула его подальше от светлой стены: колёса были в дорожной грязи.

Лиза достала из кармана круглый серый камень с белой полосой.

— Это тебе. Он не самый красивый, но папа самые красивые сложил в чемодан, а чемодан сейчас нельзя открывать, там всё выпадет.

— Очень разумное устройство багажа, — заметила Катя.

— Я укладывала только своё.

— Вот теперь всё понятно.

Сергей не оправдывался. Отнёс чемодан в ванную и вернулся за тряпкой.

В тот вечер они с Катей не подвели итог и не объявили друг другу, что кризис закончился. Лиза рассказывала о поездке, пропуская трудные первые сутки и дважды повторяя историю про отцовские очки. Катя слушала, смеялась там, где было смешно, и не спрашивала, скучал ли Сергей по ней.

Через неделю мать Лизы попросила поменять выходные: у девочки была школьная экскурсия. Раньше Сергей согласился бы сразу, а потом сообщил дома новую дату. Теперь он пришёл к Кате с телефоном в руке.

— Если я возьму Лизу через неделю, у нас пропадут билеты в театр. Я могу отказаться от обмена. Или попробовать сдать билеты. Как тебе?

Катя посмотрела на экран, где ещё не было отправленного ответа.

— Экскурсию перенести нельзя?

— Нет.

— Тогда давай сдадим. Только не делай вид, что советуешься, если уже согласился.

— Не согласился. Смотри.

Он протянул телефон. Катя не стала читать переписку.

— Верю. Сдавай.

Телефон так и остался у Сергея в руке. Раньше Катя попросила бы показать экран, чтобы убедиться, что ответ ещё не отправлен. Теперь ей оказалось достаточно того, что вопрос прозвучал раньше решения.

В сентябре Сергей показал Кате школьный календарь Лизы. Не торжественно, а за ужином, рядом со списком покупок. Они вместе отметили день открытых дверей в кружке, выходные у отца и ноябрьскую поездку девочки с матерью. Катя несколько раз переспросила даты. Сергей ни разу не сказал: «Я же уже говорил».

Свой октябрьский отпуск они провели вдвоём. Уехали на четыре дня в соседнюю область, потому что после летних потерь на большее не рассчитывали. В первый вечер Катя поймала себя на желании спросить, нет ли ещё одной брони, о которой она узнает завтра. Не спросила. Сергей сам показал оба билета и сказал:

— Два взрослых. Проверял три раза.

— Ребёнок из шкафа не выйдет?

— Только если очень компактный.

Катя рассмеялась. Это ещё не было прежней лёгкостью, но уже не требовало усилия.

В ноябре Лиза съездила с матерью к родственникам. Сергей помог донести вещи до машины, обнял дочь и вернулся домой. Вечером она прислала ему фотографию из дороги и голосовое сообщение на три минуты. Никто не просил второго родителя присоединиться, чтобы поездка считалась настоящей.

Через неделю Сергей предложил на один день съездить в старый город на реке. Открыл расписание электричек, но покупать билеты не стал.

— Я хотел позвать Лизу, — сказал он. — Если ты тоже хочешь. Не море, не традиция. Просто суббота.

— Сначала спроси её.

Лиза согласилась после трёх уточнений: будет ли музей скучным, можно ли взять бутерброды и обязана ли она фотографироваться возле каждой старой стены. Сергей гарантировал только бутерброды.

В субботу электричка пришла почти пустой. Лиза первой взбежала в вагон, бросила рюкзак на место у окна и уселась поверх лямки, чтобы никто не оспорил право собственности.

Катя остановилась в проходе.

— На обратной дороге окно моё.

— Я первая заняла.

— Туда — первая. Обратно будет новый конкурс.

Лиза посмотрела на отца. Сергей поднял обе руки, показывая, что вмешиваться не собирается.

— Ладно, — решила девочка. — Но если обратно будет темно, это не считается.

— Считается. Я умею смотреть в темноту.

— Там ничего нет.

— Вот и не мешай мне внимательно посмотреть.

Лиза фыркнула, сняла рюкзак с соседнего сиденья и подвинула его к ногам. Сергей сел напротив. Когда электричка тронулась, девочка отправила матери короткое сообщение: «Мы поехали», — а потом прижалась лбом к стеклу, чтобы не пропустить первый мост.

Катя устроилась рядом.

— На обратном пути моё, — напомнила она.

— Я записала, — ответила Лиза, хотя ничего не записывала.

Читайте также:

«Я поставила вам единицу. Запишите меня на пятницу»

«Шов у тебя красивый. Держать не будет»

«Я не смогу платить тебе столько»

Этот рассказ — художественное произведение. Даже если в его основе лежит жизненная ситуация, персонажи, имена, диалоги и детали творчески переработаны и не описывают конкретных людей. Все изображения сгенерированы с помощью ИИ.