В декрет пойдёшь ты?

Глава первая

Соня затихла только к одиннадцати. Марина осторожно прикрыла дверь детской, стараясь не наступить на скрипучий паркетный стык у порога, и прошла на кухню. Илья сидел у стола с раскрытым ноутбуком, лениво прокручивая таблицу с остатками кирпича на складах. На его футболке белел след от сухого детского крема — видимо, задел плечом, когда помогал купать Соню.

— Ну что, сдалась? — негромко спросил он, не поднимая глаз от экрана.

— Уснула. Кажется, верхний левый резец на подходе, — Марина опустилась на стул напротив и придвинула к себе его чашку с остывшим чаем. — Илья, мне Петров звонил. Полчаса назад.

Илья оторвался от таблицы и посмотрел на неё.

— Петров? Он же на новой площадке сейчас. Чего хотел?

— Предлагает выйти через три недели. Возглавить смену на запуске упаковочной линии. Той самой, которую мы весной монтировали.

Илья удивленно присвистнул. Его лицо мгновенно оживилось, он даже подался вперед, оперевшись локтями о стол.

— Марин, это же отлично. Это же как раз то, что ты хотела. Помнишь, как ты сокрушалась, что проект запустят без тебя? Вот, пожалуйста. Петров не дурак, понимает, кто там реально соображает в автоматике. Надо соглашаться.

— Запуск через три недели, Илья, — тихо повторила Марина. — А ясли у нас с февраля. Письмо с подтверждением только вчера пришло. Где мы возьмем четыре месяца?

Илья на секунду задумался, его взгляд скользнул по открытой вкладке с рабочими графиками.

— Ну… найдем кого-нибудь. Няню. Сейчас полно агентств, можно на четыре месяца взять приходящую. Наверняка есть варианты.

— Я сегодня заходила на профильный сайт, пока Соня спала в обед, — Марина сделала глоток из его чашки. — Нормальная няня с опытом работы с младенцами до года стоит столько, что от моей новой надбавки за руководство сменой останется три тысячи рублей. И это без учета расходов на бензин. Мы просто будем отдавать мою зарплату чужой женщине, которая к тому же будет сидеть в нашей квартире.

— Ладно, — Илья потер подбородок, где уже пробивалась вечерняя щетина. — А если мои приедут? Мама же собиралась в отпуск в октябре.

— На две недели, Илья. Твоя мама работает, у неё школа. Мои тоже не бросят свои смены. Никто не будет сидеть здесь с понедельника по пятницу с восьми до шести. Это не «подстраховать на выходных», это полноценная рабочая неделя на производстве. Я не смогу уехать со смены, если у кого-то из них поднимется давление или изменятся планы.

Илья закрыл ноутбук. Крышка тихо хлопнула.

— Ну а удаленка? Напиши Петрову, что готова вести документацию из дома. Ты же чертежи наизусть знаешь.

Марина устало усмехнулась.

— Ты представляешь себе запуск линии по зуму? Когда у наладчиков летит датчик позиционирования, а у меня за спиной Соня пытается съесть провод от роутера? На пусконаладке нужно жить в цеху. Физически.

Илья откинулся на спинку стула, глядя на темное кухонное окно. Его пальцы машинально барабанили по столу. Он явно перебирал в голове оставшиеся схемы, но каждая из них упиралась в конкретные часы, которые некому было закрыть.

— В декрет пойдешь ты? — спросила Марина.

Барабанная дробь его пальцев прекратилась. Илья посмотрел на неё, сначала с легким недоумением, словно ожидал, что она сейчас рассмеется и переведет всё в шутку. Но Марина смотрела прямо, спокойно и серьезно.

— Марин, ты чего? — он сдвинул брови. — У меня годовой договор с «Монолитом» на финальной стадии. Если я сейчас уйду, объект передадут Игорю. Я потеряю весь годовой бонус, на который мы рассчитывали. Да и вообще… мужчина в декрете на нашем предприятии — это, мягко говоря, не поймут.

— А женщину на пищевом производстве поймут, если она откажется от запуска, к которому готовилась три года? — Марина не повышала голоса, но в нем появилась та самая инженерная жесткость, которую Илья так хорошо знал по её работе. — Петров не будет ждать февраля. Он отдаст смену Иванову, и на этом моя карьера на заводе закончится. Я вернусь в феврале на старое место оператора, буду заполнять журналы и смотреть, как другие работают на новом оборудовании.

Илья встал, подошел к раковине, сполоснул стакан и поставил его на сушилку. Его движения стали медленными, словно он взвешивал каждое усилие.

— Это… неожиданно, — наконец произнес он, не оборачиваясь. — Я никогда об этом не думал. Соню я, конечно, уложу, и кашу сварю, тут проблем нет. Но работа… Игорь только и ждет, чтобы забрать моих клиентов.

— Я знаю, — тихо сказала Марина. — Но другого выхода у нас просто нет. Либо мы теряем твой бонус, либо мой запуск.

Илья повернулся, оперся поясницей о кухонную столешницу и посмотрел на приоткрытую дверь детской. В глубине квартиры было тихо, только Соня во сне тихонько вздохнула.

— Я завтра утром поговорю с кадровиком, — сказал он, глядя под ноги. — Спрошу, как это оформляется технически, сохраняется ли оклад в каком-то виде и что там с передачей дел. Надо понять, насколько всё плохо с договором.

— Спасибо, — Марина поднялась со стула.

— Пока не за что, — он подошел к столу, взял свой телефон и выключил экран ноутбука. — Иди ложись, я сейчас приду. Только чайник выключу.

Глава вторая

Илья вошел в квартиру, когда Марина уже заканчивала разогревать ужин. Он не стал сразу переодеваться, только расстегнул верхние пуговицы рубашки и положил на обеденный стол плотный лист бумаги. Марина как раз наливала ему суп. Она мельком глянула на распечатку — в шапке уже было набрано название его компании, а ниже оставалось пустое место для даты и подписи.

— Ну вот, — Илья сел, пододвинув к себе тарелку. — Сходил в кадры. И к шефу заглянул.

— И как? — Марина села напротив, сложив руки на коленях.

— По закону препятствий нет. Оформят с той даты, когда ты выходишь, то есть через три недели. Должность, оклад — всё это за мной закреплено, тут они не имеют права юлить. Но шеф сразу сказал: «Илья, ты же понимаешь, что твоих клиентов мы на четыре месяца в холодильник не положим». Их заберет Игорь. И когда я вернусь в феврале, мне никто их обратно не отдаст. Начну с мелких застройщиков, буду заново базу набивать.

Он взял ложку, но есть не начал, просто размешивал суп, глядя в тарелку.

— А годовой бонус? — тихо спросила Марина.

— Мимо, — коротко бросил Илья. — Договор закроют в декабре, подпись на актах будет стоять Игоря, так что премия его. Шеф развел руками: «Ты отличный сотрудник, но платить за процесс, который ты не довел до конца, я не могу». В общем, всё честно. Без обид.

Марина смотрела на чистые графы заявления. На секунду ей показалось, что этот белый листок весит больше, чем вся новая упаковочная линия, которую ей предстояло запускать.

— Илья, давай не будем, — мягко сказала она. — Это слишком дорого. Бонус, клиенты… Ты три года эту базу собирал. Я завтра позвоню Петрову и откажусь. Скажу, что семейные обстоятельства. Это нормально, в конце концов, у меня ребенку десяти месяцев нет. Посижу до февраля, а там ясли, и я выйду на прежнее место. Ну, не буду руководителем смены, подумаешь. Буду оператором. Зато у нас останутся твои контракты.

Илья поднял голову. В его глазах не было раздражения, только глубокая, серая усталость.

— Марин, ну какого оператора? Ты этот запуск по косточкам разобрала, пока в декрет не ушла. Ты же спать не будешь, если этот проект Иванову отдадут. Будешь ходить мимо цеха и зубами скрипеть, что они там всё через одно место делают. Нам обоим потом тошно будет.

— Но и так тоже… — Марина запнулась, не находя слов. — Получается, мы просто рубим твою работу. На ровном месте.

— Не на ровном, а на Соне, — Илья наконец улыбнулся, хотя улыбка вышла бледной. — Она у нас девица дорогая, требует персонального менеджера высшей категории. Ладно, дай ручку.

Марина протянула ему синий роллер из подставки. Илья взял его, повертел в пальцах, примериваясь к пустой строчке внизу заявления.

— Знаешь, о чем я подумал в машине? — негромко сказал он. — Я ведь никогда не гулял с ней в будни днем. Ну, так, чтобы не бежать обратно к телефону, потому что из Рязани звонят по поводу цемента. Странно, наверное. Буду ходить среди мамочек с колясками, как шпион.

— Тебя быстро раскусят, — Марина попыталась поддержать его тон. — Ты не умеешь мгновенно определять фирму комбинезона по цвету молнии. Придется учиться.

— Ничего, освою терминологию, — он придвинул лист ближе и быстро, уверенным почерком вписал дату начала отпуска. Поставил подпись, размашисто, как делал это на миллионных накладных, и аккуратно сложил бумагу пополам.

Лист исчез в его кожаной рабочей папке.

— Всё, — сказал Илья. — Завтра в девять утра отдаю кадровичке. И сразу начну передачу дел Игорю. Эти три недели я буду приходить поздно, Марин, предупреждаю сразу. Нужно составить карты по каждому клиенту, переписать все договоренности, чтобы этот умник мне потом в декрет не названивал из-за каждой недовезенной паллеты.

— Я буду справляться сама, — Марина накрыла его ладонь своей. — Соня побудет на мне, пока ты закрываешь хвосты.

Илья наконец принялся за суп, который уже успел слегка остыть. Он ел быстро, молча, и Марина видела, что его мозг уже переключился на список завтрашних задач: кого обзвонить первым, как составить реестр отгрузок, что сказать партнерам.

— Слушай, — сказал он, отставляя пустую тарелку и поднимаясь из-за стола. — Поставь мне сегодня будильник на двадцать минут раньше обычного. Мне завтра нужно успеть до общей планерки распечатать весь реестр клиентов и выгрузить историю звонков, пока Игорь компьютер не занял.

Марина взяла его телефон со столешницы, быстро перевела ползунок будильника на без двадцати шесть и посмотрела на мужа.

— Поставила, — сказала она. — Иди отдыхай, я сама тут всё приберу.

Глава третья

Первые десять дней на производстве тянулись для Марины как один бесконечный, раздробленный день. Она стояла у пускового пульта новой упаковочной линии, но мыслями постоянно проваливалась в домашний график: сейчас Соня должна доедать кабачок, сейчас они выходят на первую прогулку, сейчас Илья должен дать ей теплую воду. Каждое утро она оставляла на холодильнике подробный, исписанный мелким почерком лист А4 с поминутными инструкциями, а между совещаниями отправляла короткие сообщения с напоминаниями. Илья отвечал коротко: «Все ок», «Поели», «Спит».

В пятницу, на десятый день её работы, автоматика на линии выдала ошибку позиционирования, и Марине пришлось лично перепроверять датчики. На ходу она заглянула в телефон. Сообщения от Ильи не было уже три часа. Марина открыла приложение домашней камеры в гостиной — комната была пуста, игрушки лежали на ковре, а на часах было начало шестого. В это время Соня уже должна была спать после второй прогулки.

Марина почувствовала, как внутри всё сжимается от глупой, нерациональной тревоги. Она быстро набрала Илье, но трубку никто не взял. Не дожидаясь окончания смены, Марина перепоручила пульт дежурному инженеру, быстро накинула куртку и ушла с завода на полчаса раньше, хотя её никто об этом не просил.

Она практически вбежала в квартиру. В прихожей стояла коляска с сухими колесами — значит, на улицу они так и не вышли. Из спальни доносился надрывный, усталый плач Сони, которая явно перегуляла свое время и теперь не могла успокоиться.

Илья ходил по комнате, качая Соню на руках. Его лицо было серым от усталости, а футболка промокла на плече.

— Почему вы дома? — Марина с ходу прошла в спальню, даже не сняв ботинки в прихожей. — На часах шесть! Она должна была уснуть в пять на улице! Ты же сбил ей весь вечерний режим, она теперь до полуночи не ляжет! Дай её мне, ты её неправильно держишь, ей так неудобно.

Илья не отдал ребенка. Он сделал шаг назад, прижимая Соню к себе, и посмотрел на Марину потемневшими глазами.

— Разуйся сначала, — тихо, но жестко сказал он. — И не ори. Она и так зайтись готова.

Марина вернулась в прихожую, быстро скинула обувь и вернулась. Соня продолжала плакать, выгибаясь у Ильи на руках.

— Что произошло? — Марина старалась говорить тише, но голос дрожал. — Ты забыл про время? Я же написала на холодильнике крупными буквами: «Прогулка в 16:30».

— Я не забыл, — Илья продолжал мерно покачиваться. — В четыре часа мне на личный позвонил Семен из «СтройИнвеста». У них там полетел монтаж на объекте, Игорь не брал трубку, и Семен начал орать, что они расторгают контракт. Я пытался ему объяснить, что я не у дел, но пришлось лезть в почту, искать старые спецификации, пересылать Игорю… Я завис на телефоне на сорок минут. Соня в это время капризничала, время ушло, и на улицу мы уже не успели. Она перегуляла.

— Ты мог просто сбросить звонок! — Марина всплеснула руками. — Ты в декрет ушел, Илья! Твоя работа сейчас — ребенок, а не спецификации Семена! Я сорвалась с линии, оставила наладчиков, потому что поняла, что у вас тут что-то случилось. И точно — режим к чертям, ребенок орет.

Илья остановился. Он бережно опустил Соню в кроватку, дал ей мягкого зайца и повернулся к Марине.

— А зачем ты сорвалась? — спросил он, и в его голосе зазвучала настоящая, тяжелая обида. — Я тебя просил? Я звонил? Я писал, что не справляюсь? Ты прибежала сюда, потому что не веришь мне ни на секунду. Ты оставила свои инструкции на холодильнике, как для умственно отсталого, и контролируешь каждый мой шаг. Если я тут только исполнитель твоих записок, а ты всё равно руководишь домом из своего цеха по телефону, то зачем всё это? Получается, в декрет ушел не я, а твои руки на расстоянии. А я просто аниматор на подхвате.

Марина замолчала. Слова Ильи попали в самую цель. Она действительно не могла отпустить контроль, таща домашние заботы на производство и мешая ему самому разобраться с дочерью.

— Мне трудно, Илья, — тихо призналась она, опуская плечи. — Я привыкла за эти девять месяцев, что каждый её вздох — это моя ответственность. Я пугаюсь, когда вижу, что всё идет не по плану. И да, я сорвалась сама, меня никто не просил.

Илья посмотрел на Соню, которая, уткнувшись носом в зайца, начала понемногу затихать в кроватке, изредка всхлипывая.

— Мне тоже трудно, — сказал он уже спокойнее. — Мне трудно говорить клиентам, что я теперь строю башни из кубиков. Но я пытаюсь. И если ты не дашь мне совершать мои собственные ошибки, я никогда не научусь быть с ней один на один.

Он достал из кармана телефон, открыл настройки и решительным движением удалил рабочий мессенджер с главного экрана. Затем набрал номер Семена.

— Семен, добрый вечер, — проговорил Илья ровно. — Больше мне по рабочим вопросам не звоните, я в отпуске до февраля. Все данные я переслал Игорю, его номер у вас есть. Всего доброго.

Он заблокировал экран и положил телефон на комод. Марина посмотрела на него, потом прошла на кухню. Она подошла к холодильнику, сняла исписанный лист А4 и аккуратно разорвала его пополам. Вместо него она взяла маленький листок для заметок, быстро написала на нем телефон детской поликлиники и дозировку жаропонижающего на случай зубов.

— Вот, — Марина протянула ему карточку. — Здесь только медицинское. Всё остальное — на твое усмотрение. Решай сам, когда ей гулять и как спать.

Илья взял листок, прочитал и закрепил его магнитом на дверце холодильника. Из спальни снова донесся короткий всхлип.

— Она не уснет в кроватке, — тихо сказал Илья. — Слишком перевозбудилась. Я попробую уложить её на диване, на руках. Сделай мне теплого чаю, пожалуйста. И не заходи пока, ладно? Мне нужно, чтобы она успокоилась только со мной.

Марина кивнула и повернулась к плите. Она набрала в чайник воды, щелкнула кнопкой подставки и осталась стоять у раковины. Из комнаты доносился негромкий, мерный голос Ильи, который что-то тихо и спокойно рассказывал Соне про кубики и большую машину. Плач за стеной становился всё тише, пока окончательно не прекратился. Марина прислонилась плечом к кухонному косяку и прислушалась к этому ровному бубнению, не делая ни шагу в сторону спальни.

Глава четвёртая

Марина повернула ключ в замке, когда на часах было уже девять. На производстве день выдался бесконечным: финальная отладка автоматики на упаковочной линии затянулась из-за сбоя в программе позиционирования. В прихожей её встретил привычный порядок, который Илья успел навести после ужина — обувь стояла на полках, коляска была сложена в углу, а разбросанные за день игрушки аккуратно лежали в большой пластиковой корзине.

Из детской доносился негромкий голос Ильи. Марина тихо заглянула туда. Он сидел у кроватки, удерживая Соню за руку, пока та, сонная и теплая, возилась со своим плюшевым зайцем. Илья жестом показал Марине не заходить, чтобы не сбить настрой, и она послушно отступила на кухню. На плите её ждал теплый ужин — простая тушеная индейка с рисом, приготовленная аккуратно и без изысков.

Через несколько минут Илья тихо прикрыл дверь детской и вошел на кухню, устало потирая глаза.

— Уснула, — негромко сказал он, садясь напротив. — Сегодня без долгих уговоров. Как твоя линия?

Марина вздохнула, ковыряя вилкой рис.

— Работает. Мой блок алгоритма по распределению потоков в итоге приняли. Правда, наладчики его немного упростили, переписали пару переходов под себя и запустили. Всё крутится отлично, даже быстрее, чем я рассчитывала. Но… они всё сделали сами, пока я проверяла отчеты во второй смене. Пришла, посмотрела на готовый экран, расписалась в журнале. Чувствую себя свадебным генералом.

Илья усмехнулся, но как-то невесело. Он достал из кармана телефон, разблокировал экран и положил его на стол перед Мариной. Там светилось стандартное уведомление из рабочей группы его компании.

— Смотри, — он постучал пальцем по стеклу. — Объект в Новомосковске сдан. Тот самый склад, под который я спецификацию три месяца утверждал. Игорь сегодня закрыл сделку, акты подписаны. В отчете, естественно, его фамилия. И премия за сдачу тоже его.

Марина посмотрела на экран, потом на мужа.

— И как тебе?

— Да нормально, — Илья пожал плечами, пытаясь говорить небрежно. — Дело закрыто, клиент доволен. Игорь — молодец, дожал их по срокам. Всё как надо.

— Илья.

Он помолчал, разглядывая рисунок на столешнице, потом вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Паршиво, Марин. Честно. Я эту схему поставок буквально на коленке собирал, три раза к ним на площадку ездил, когда они отказываться хотели. А теперь смотрю на отчет — и там меня вообще нет. Будто и не работал три года в этой конторе. Какая-то глупая ревность к собственным таблицам.

Марина протянула руку через стол и коснулась его ладони.

— Я сегодня чувствовала то же самое у пульта. Смотрю на монитор, коробки летят по ленте ровно, наладчики шутят, а мне хочется сказать: «Эй, это вообще-то моя логика переходов, я её две недели считала». А они просто кнопку нажали и пошли чай пить.

— Да уж, — Илья накрыл её руку своей. — Зато у меня теперь есть другой важный навык. Я сегодня научился отмывать фломастер от обоев обычной содой. Без потери качества рисунка.

Марина негромко рассмеялась.

— Соня рисовала?

— Нет, я тренировался, пока она спала, — подмигнул он. — Ладно, шучу. Она пыталась украсить стену у комода. Пришлось оперативно спасать ремонт.

Илья поднялся, подошел к настенному календарю и перевернул страницу на декабрь. До февраля оставалось еще полтора месяца.

— Послушай, — он постучал пальцем по дате в середине января. — До яслей полтора месяца. Нам нужно будет заранее, недели за две, сходить к заведующей и спросить про поэтапную адаптацию. Вряд ли её сразу оставят на полный день.

Марина кивнула, сверяясь со своим рабочим календарем в телефоне.

— Да, в первую неделю обычно водят всего на час или два. Я как раз закрою годовую отчетность по запуску и смогу брать короткие отгулы, чтобы подменять тебя, если она раскапризничается. Завтра утром позвоню в сад и уточню их точные правила на этот счет.

Глава пятая

Утренний разговор начался у кухонного стола, когда Соня еще увлеченно размазывала овсянку по пластиковому столику своего стульчика. Илья отложил телефон экраном вниз и посмотрел на Марину, которая собирала сумку на работу.

— Игорь звонил, — сказал он, подвигая к себе чашку. — В отделе перестановки. Если я выйду на две недели раньше, в следующий понедельник, мне вернут застройщиков из старой базы. Тех, с кем я весной закрывал контракты. Если откажусь — их окончательно отдадут новому парню.

Марина замерла с ключами в руке. Она посмотрела на Соню, потом на мужа.

— Две недели до яслей, Илья. Это как раз то время, когда мы хотели начать водить её на часовые прогулки к саду, чтобы она привыкала. Если ты выйдешь сейчас, кто с ней будет?

— Я думал, мы найдем кого-то на эти две недели, — Илья потер лоб. Было видно, что он сам не в восторге от этой суеты, но упускать старых клиентов ему не хотелось. — Какую-нибудь временную няню. Это же всего десять рабочих дней. Зато я вернусь не на пустое место.

— Я поищу варианты, — Марина вздохнула, открывая дверь. — Но ты сам понимаешь, как это выглядит для ребенка, который через две недели пойдет в совершенно новое место к чужим людям.

Днем Марина позвонила ему прямо из цеха, отойдя в тихий коридор за пусковым пультом. Вокруг глухо гудели компрессоры.

— Я созвонилась с агентством, которое нам рекомендовали, — быстро проговорила она. — Вариантов два. Либо нам дают человека без опыта работы с младенцами, просто приходящую студентку, либо профессионал просит двойной тариф за срочность и короткий контракт. Это выйдет дороже, чем твоя потенциальная премия за эти две недели. Моя мама, я проверила, на эти даты уезжает на аттестацию, твоя — занята в школе. Мы не закроем эти дни, Илья. Физически некому.

На том конце провода послышался тяжелый вздох.

— Ладно. Я понял. Я поговорю с Игорем еще раз.

Вечером, когда Марина вернулась, Соня уже спала, а Илья сидел на полу в гостиной, перебирая детские вещи. Рядом стояла коробка, подготовленная для яслей. На столе лежал блокнот с какими-то расчетами.

— Поговорил, — Илья поднял голову. — Игорь, надо отдать ему должное, не стал давить. Сказал, что понимает ситуацию. Базу он мне, конечно, придержать до февраля не сможет, её отдадут новому сотруднику. Но предложил компромисс. Я выхожу в свою дату, как и планировали. Мне дают другое направление — помельче, зато без постоянных командировок в Рязань. И в первую неделю адаптации Сони я могу начинать рабочий день на два часа позже. Чтобы водить её и забирать без спешки.

Марина присела на край дивана, снимая заколку с волос.

— И что ты решил?

Илья взял в руки маленькие трикотажные колготки, повертел их и аккуратно сложил в стопку.

— Не поеду я в понедельник. Глупо это. Мы четыре месяца выстраивали этот режим не для того, чтобы в последние две недели устроить Соне стресс с чужой теткой, а потом сразу бросить в группу. Я доведу её до яслей сам. Начнем ходить на прогулки около сада, как и хотели. А клиентов… ладно. Наберу новых. Руки помнят, как продавать цемент.

Марина посмотрела на него, чувствуя, как уходит дневное напряжение. Она не стала говорить ему дежурные слова благодарности или называть его решение правильным — они оба знали, чего ему стоил этот отказ.

— Я договорилась с начальником смены, — тихо сказала она. — На первую неделю адаптации я перенесла все ранние планерки на одиннадцать. Так что если в саду скажут забрать её через час, или если она раскапризничается, я смогу подменить тебя. Будем дежурить по очереди.

— Отлично, — Илья улыбнулся и протянул ей зеленый маркер. — Тогда пиши фамилию на бирках. Воспитательница сказала, что все вещи должны быть подписаны, иначе мы вернемся домой в чужих штанах.

Марина взяла маркер, придвинула к себе коробку с вещами и аккуратно вывела на внутреннем шве Сониной кофточки: «С. Шаповалова». Илья в это время складывал рядом запасные носки. Они работали молча и слаженно, сосредоточившись на простых бытовых деталях, которые теперь заменяли им любые сложные разговоры о будущем. На внутренней стороне следующей трикотажной футболки Марина снова вывела фамилию, а Илья аккуратно уложил её на дно коробки, закрывая этот длинный день обычным домашним делом.

Глава шестая

В раздевалке группы раннего возраста было тепло и непривычно тихо. На низких деревянных шкафчиках лежали стопки цветных папок, а у входа на ковре уже сидели двое малышей, увлеченно катавших деревянную каталку. Воспитательница, женщина средних лет в аккуратном синем халате, быстро записывала данные в журнал.

— Значит, Шаповалова Софья, — она подняла глаза на Марину и Илью. — Первый день у нас на час. Расставание переносит нормально? Капризничает?

— Если сразу отвлечь игрушкой, то быстро забывает, — ответил Илья, придерживая Соню за плечи, пока та с интересом разглядывала нарисованного на стене зайца. — Главное — не затягивать прощание. Мы дома тренировались уходить в другую комнату, она уже привыкла.

— По еде есть ограничения? — воспитательница посмотрела на Марину.

— Аллергии нет, но кашу любит жидкую, — добавила Марина, помогая Илье расстегнуть молнию на детском комбинезоне. — Если будет густая, может отказаться. И поить лучше теплой водой, холодную она просто выплевывает.

— Поняла, отметила, — ручка быстро заскользила по бумаге. — Телефон для связи чей пишем первым? Кто сможет быстро подойти, если раскапризничается?

— Пишите мой, — Илья достал визитку. — Я на этой неделе начинаю в офисе на два часа позже, как раз на время адаптации. Если что, я на машине, буду здесь минут через десять.

— Отлично, — воспитательница поднялась и протянула руки к Соне. — Ну что, Софья, пойдем посмотрим, какие у нас кубики есть?

Соня на секунду обернулась, её нижняя губа дрогнула, а пальцы крепче сжали рукав отцовской куртки. Илья аккуратно разжал её ладошку, легко подтолкнул вперед и улыбнулся:

— Иди, Соня. Мы скоро придем.

Когда дверь группы закрылась, Марина невольно сделала шаг назад, к выходу, чувствуя, как внутри все-таки шевельнулась легкая, глупая тревога. Илья посмотрел на нее и негромко усмехнулся:

— Ну всё, первый пошел. Пойдем кофе попьем за углом, у нас ровно пятьдесят минут.

Этот час пролетел удивительно быстро. Когда они вернулись в раздевалку, Соня уже сидела на лавочке у своего шкафчика. На её щеках не было следов слез, она лишь удивленно захлопала глазами, увидев вошедших родителей, и сразу потянулась к Илье.

— Вела себя тихо, даже машинку у мальчика забрала, — улыбнулась воспитательница, вынося из группы её вещи. — На завтра всё в силе, тоже на час.

Марина присела на корточки, натягивая на Соню теплые штаны, пока Илья придерживал дочку за плечи. Соня вертелась, пытаясь дотянуться до яркого плаката на стене, и одевание продвигалось медленно. Наконец комбинезон был застегнут, а шапка завязана. Марина поднялась, поправляя сумку, и заметила под скамейкой маленькую шерстяную варежку, которая незаметно соскользнула с полки.

Она подняла её и протянула мужу.

— Держи. Варежка осталась.

Илья взял серый трикотажный кругляшок, аккуратно перехватил маленькую ладонь Сони и натянул варежку на её пальцы, заправив резинку глубоко под манжет куртки. Соня недовольно пискнула, но спорить не стала.

— Ну всё, упакована, — Илья выпрямился и легко подхватил дочь на руки. Он посмотрел на Марину, поправляя воротник. — Завтра в восемь?

— Да, — ответила Марина, открывая перед ними тяжелую входную дверь яслей. — В восемь.