В этом году цветы не покупай

Глава первая

— В этом году цветы не покупай.

Игорь закрыл ящик, в котором искал визитку цветочного киоска, и остался стоять перед кухонным столом. Марина продолжала вытирать тарелки. Она сказала это между двумя обычными движениями, без вступления, словно просила не брать хлеб с семечками.

— Ты куда-то собралась? — спросил он.

— Завтра утром — на работу. Вечером — домой.

— Я не про завтра.

Марина поставила последнюю тарелку в сушилку и повернулась к нему.

— Никуда я не ухожу. Никого у меня нет. И нет, я не решила вдруг, что тридцать два года прожила не с тем человеком. Всё перечислила или ты ещё что-нибудь успел придумать?

— Пока хватит, — ответил Игорь. — Тогда объясни, почему именно цветы.

— Потому что завтра опять будет двенадцать тюльпанов.

— Обычно тебя не удивляло, что после одиннадцати идёт двенадцать.

— Меня удивляет, что после девятнадцати лет всё ещё идут те же двенадцать дней.

Он сел, положил ладони на стол и несколько секунд разглядывал царапину возле сахарницы. Завтрашнюю дату он никогда не записывал. Она держалась в памяти надёжнее дней рождения дальних родственников и рабочих совещаний.

— Я думал, мы отмечаем день, когда всё закончилось хорошо.

— Для тебя хорошо закончилось, — возразила Марина. — Ты подумал, сравнил варианты, отказался от той работы и вернулся. Очень стройная история.

— Я вернулся к тебе, если ты забыла.

— Не забыла. На седьмой день я звонила тебе три раза. Утром ты сбросил, днём не ответил, вечером взял трубку почти в одиннадцать. Я уже не знала, что говорить, и спросила, поужинал ли ты. А ты сказал: «Марин, сейчас не могу». Вот это я почему-то помню лучше, чем твоё возвращение.

Игорь поднял голову.

— Утром я был на совещании. Я не сбросил, звонок сам прекратился.

— Конечно. Даже через девятнадцать лет выясняется, что виновата телефонная сеть.

— Дело не в сети. Я видел все три звонка. Но я не сидел там и не считал, сколько раз ты попросишь.

— А я отсюда не видела, чего ты ждал. Я просто набирала номер.

Он хотел напомнить, что на двенадцатый день действительно вернулся, что предложение с командировками отклонил и больше из дома не уходил. Все эти доводы были верными. Именно поэтому Игорь произносил их столько лет почти одинаковыми словами.

— Ты каждый раз ставила цветы в вазу, — сказал он. — Я считал, что для нас это уже не про ссору.

— Я тоже так считала. Потом перестала. Только сообщить забыла.

— Удобно.

— Не очень. Я второй вечер думаю, как тебе сказать, и всё равно сказала между посудой и сахарницей.

Игорь снова открыл ящик, хотя визитка лежала у него в бумажнике. Порылся среди батареек, рулетки и старых чеков, затем закрыл.

— Если я завтра ничего не принесу, мне будет казаться, что я забыл.

— Не забудешь. У тебя память на неприятное отличная. Даже мой старый зелёный плащ до сих пор вспоминаешь.

— Он был не зелёный, а цвета больничной стены.

Марина невольно улыбнулась, но сразу покачала головой:

— Всё равно не покупай.

Глава вторая

На следующий вечер Игорь открыл дверь, придерживая локтем бумажный свёрток. Светлые головки тюльпанов выглядывали из обёртки, а стебли оставили на бумаге тёмные полосы.

Марина вышла в прихожую, посмотрела сначала на него, потом на букет.

— Ты же слышал, что я сказала.

— Слышал. А потом дошёл до киоска и понял, что не знаю, как пройти мимо.

— Ногами, Игорь. Там достаточно широкий тротуар.

— Завтра покажешь.

Он положил букет на кухонный стол и пошёл переодеваться. Марина поставила чайник, достала чашки, нарезала хлеб. Бумага понемногу расправлялась, но к цветам она не притронулась.

Игорь вернулся, сел и дождался, пока чайник отключится.

— Ты так и оставишь их лежать?

— Я просила не покупать.

— Они от этого обратно продавцу не уйдут.

Он сам снял обёртку, подрезал стебли и достал с верхней полки высокую вазу. Марина наблюдала, как он наливает воду.

— Меньше, — сказала она по привычке. — Тюльпанам столько не надо.

Игорь остановился и посмотрел на неё поверх вазы.

— Значит, разговаривать со мной ты не хочешь, а цветы спасать будешь?

— Они в нашем споре не участвовали.

Он вылил часть воды и поставил вазу у окна. Раньше Марина переносила её в середину стола, считала стебли, разворачивала бутоны свободнее. Сегодня букет остался там, куда его поставил Игорь.

— Помнишь девятый год? — спросил он. — Один стебель сломался в автобусе. Я принёс одиннадцать и весь вечер ходил виноватый.

— А утром я купила ещё один возле работы.

— Вот. Значит, тебе тоже было важно, чтобы их было двенадцать.

Марина села напротив.

— Было. Я боялась, что если перестану принимать твой букет, ты решишь, будто я опять вытаскиваю ту ссору. Как сегодня.

— Ты не вытаскиваешь?

— Я пытаюсь её наконец положить на место. Не на середину стола.

Игорь подвинул к себе чашку, но пить не стал.

— На седьмой день я ответил поздно не потому, что хотел тебя наказать. До вечера ждал звонка из того управления. Они должны были подтвердить должность и график. Я не мог сказать тебе «вернусь», пока сам не решил, от чего отказываюсь.

— Ты и сейчас рассказываешь это так, будто сначала был выбор работы, а потом уже я.

— Потому что так и было. Я не хочу сочинять красивее. Но в итоге я отказался.

— А я звонила не для того, чтобы ты отказался. Я просила вернуться домой и решать вместе. Ты пришёл уже с готовым решением. Мне оставалось только радоваться, что ты вообще пришёл.

Игорь провёл пальцем по краю чашки.

— Я тогда был уверен, что поступил правильно. И сейчас уверен.

— Я не спорю с решением. Я устала от того, как мы его рассказываем. Ты каждый год благодаришь меня за ожидание, которого сам же потребовал. А я принимаю благодарность и делаю вид, что больше ничего не помню.

— Не делаешь ты такой вид.

— Вот здесь соглашусь.

Игорь усмехнулся и наконец отпил чай. Спор не закончился, но хотя бы перестал походить на пересказ, который оба знали наизусть.

Глава третья

После ужина Марина убрала со стола всё, кроме вазы. Игорь взял её, чтобы переставить на подоконник, но жена придержала стекло двумя пальцами.

— Оставь. Раз купил, пусть стоят нормально.

— Я уже не понимаю, это перемирие или правила ухода за растениями.

— Второе. До первого нам ещё далеко.

Он отпустил вазу.

— Ты говоришь, будто все девятнадцать лет терпела этот букет из страха. Но ты сама купила двенадцатый тюльпан. И напоминала мне за неделю, если я уезжал по работе.

— Напоминала. Мне нравилось, что ты помнишь. И нравилось, что после той истории у меня есть аргумент, с которым трудно спорить.

Игорь сел.

— Какой ещё аргумент?

— Любой. Ты задержался и не предупредил — я напоминала, как однажды уже ждала. Ты согласился работать в выходной — опять те двенадцать дней. Даже когда ты просто не перезвонил из магазина, я умудрилась сказать: «Для тебя исчезнуть вообще не проблема».

— Это было из-за смесителя. Ты просила белый, а белых не осталось.

— Я сейчас не о смесителе.

— А зря. Серый оказался лучше.

Марина отмахнулась, но он уже понял, что она признала больше, чем собиралась.

— Значит, цветы всё-таки были нужны тебе не меньше, чем мне.

— Были. Пока мы оба не начали рассчитываться одним старым случаем за всё подряд. Ты тоже этим пользовался. Стоило мне попросить тебя не брать лишнюю субботу, ты отвечал, что однажды уже отказался от настоящей возможности ради семьи.

— Я не говорил «настоящей».

— Говорил. В прошлом месяце, возле лифта. Я ещё спросила, наша нынешняя жизнь тогда какая — учебная?

Игорь потёр подбородок. Тот разговор он помнил, хотя до сих пор считал, что Марина нарочно выбрала самое обидное толкование.

— Хорошо, — произнёс он. — У меня как раз есть возможность проверить, чему нас научили тюльпаны.

— Не пугай меня педагогическими формулировками. Что случилось?

— Вчера предложили остаться ещё на четыре месяца. Проект перешёл в заключительную стадию, а передавать его сейчас некому. Я должен ответить в понедельник.

Марина замерла возле мойки. По первоначальному плану Игорь заканчивал работать в начале лета. Последние три года на все предложения провести субботу вместе он отвечал, что сначала нужно довести дела до спокойного места. Четыре месяца переносили это спокойное место почти на осень.

— И что ты решил?

— Ничего. Мне предложили вчера, я пришёл домой и услышал про цветы. Согласись, повестка вечера уже была плотная.

Она хотела ответить привычно: «Решай сам». Эта фраза давала ей удобную свободу. Если Игорь соглашался, она не запрещала. Если отказывался и жалел, решение формально оставалось его. А недовольство можно было предъявить позже, когда исход уже нельзя изменить.

— Я чуть не сказала, чтобы ты решал сам, — призналась Марина.

— Я ждал.

— И что бы ты сделал?

— Сначала согласился бы. Потом увидел твоё лицо и отказался. А через год рассказал бы, от какого проекта ушёл ради семьи.

— Очень экономно. Старый букет можно было бы оставить, только стебли заменить.

Игорь улыбнулся, однако ответа о работе не дал. Теперь вопрос стоял между ними без привычной упаковки, и спрятать его обратно уже не получалось.

Глава четвёртая

— Я хочу закончить этот проект, — сказал Игорь. — Не потому, что без меня всё рухнет. Не рухнет. Но я вёл его два года и не хочу уходить перед последним этапом.

Они по-прежнему сидели на кухне. Чай остыл, в оконном стекле отражались стол, ваза и две фигуры напротив друг друга.

— А я хочу, чтобы ты ушёл тогда, когда собирался, — ответила Марина. — Мы три года откладываем обычную свободную субботу. Не санаторий, не кругосветное путешествие. Просто день, в который тебе никуда не надо и ты не проверяешь телефон каждые десять минут.

— Четыре месяца пройдут быстро.

— Для тебя. Ты будешь занят. А я опять буду ждать спокойного места в твоём графике.

Игорь поднялся, прошёл к окну и поправил вазу, хотя она стояла ровно.

— Тогда скажи прямо: откажись.

Марина тоже встала.

— Нет. Именно это я и не хочу говорить.

— Удобная позиция. Хочешь, чтобы я остался дома, но слово должен произнести сам. Если пожалею, виноват тоже сам.

— А тебе хочется получить от меня разрешение, согласиться и потом считать, что мы всё решили вместе.

— Я хотя бы спросил.

— Ты не спрашиваешь, Игорь. Ты ждёшь, что я скажу: «Конечно, оставайся». Тогда четыре месяца станут уже нашим решением, хотя придумал его не я.

Игорь вернулся к столу и сел. Марина пожалела о последних словах ещё до того, как закончила фразу, но забирать их назад не стала.

— Ладно, — сказал он. — Давай без ролей. Я хочу довести проект. Ты хочешь, чтобы летом у нас появились выходные. Оба желания настоящие. Четыре месяца — единственный вариант только потому, что его предложили первым.

— Есть другой?

— Можно передать дела за шесть недель. Молодого инженера уже назначили, ему не хватает документации и нормального ввода. Если я останусь в будни и распишу спорные узлы, дальше он справится.

— А тебе нужно, чтобы всё закончил именно ты.

— Нужно, — нехотя согласился Игорь. — Но это уже не то же самое, что нужно проекту.

Он принёс ноутбук. Письмо получилось коротким: шесть недель передачи дел, обычные рабочие дни, заранее составленный перечень вопросов. Если такой вариант не подходит, Игорь завершает работу в первоначальную дату.

— Прочитай, — попросил он.

Марина пробежала текст глазами.

— Ты уверен насчёт последней строки?

— Нет. Если они откажут, мне будет обидно.

— И ты не скажешь потом, что отказался из-за меня?

— Наверняка захочу. Ты мне напомнишь, что письмо написал я.

— Напомню. Только без двенадцатидневной исторической справки.

Игорь отправил письмо и закрыл ноутбук. Работодатель мог отказаться, проект мог закончить другой человек, а Марина могла обнаружить, что совместные субботы выглядят лучше в ожидании, чем в реальности. Ничего из этого они пока не знали.

Перед сном Игорь долил воды в вазу. Марина не поблагодарила его за цветы, он не спросил, простила ли она снова.

Глава пятая

Через четыре месяца Игорь вышел из комнаты, застёгивая рубашку.

— Мне из отдела позвонили. У них в документации разъехались две версии схемы. Спросили, не смогу ли я сегодня заехать и показать, на какой мы остановились.

Марина стояла перед зеркалом в прихожей и завязывала шарф. Работодатель принял шестинедельную передачу дел не сразу: сначала ответил, что нужен человек на весь срок, а на следующий день согласился, когда Игорь подтвердил первоначальную дату ухода. Шесть недель давно закончились, новый инженер принял проект. Однако бывшие коллеги продолжали иногда звонить Игорю, а он всё ещё слабо различал просьбу заглянуть «на полчаса» и ещё один рабочий день.

— Мы собирались за лампой, — напомнила она.

— Магазин до вечера открыт. Я быстро.

Слова «решай сам» уже поднялись к языку. Марина могла произнести их, поехать одна, купить первую подходящую лампу и потом несколько недель смотреть, заметит ли Игорь её обиду. Старый способ по-прежнему работал безотказно.

— Нет, — сказала она. — Я хочу, чтобы мы поехали сейчас. Я просила тебя ещё во вторник, ты согласился. Позвони им и скажи, что сможешь в понедельник.

Игорь снял куртку с крючка, но надевать не стал.

— Им схема нужна сегодня. По крайней мере, они так сказали.

— Проект ты передал. Если объект из-за этой схемы стоит, скажи прямо, и я поеду за лампой одна. Если не стоит, они подождут до понедельника.

— Ты работаешь в кадрах, а рассуждаешь как главный конструктор.

— Тридцать два года рядом с тобой не прошли даром. Скоро начну говорить «узел» вместо «место».

Он всё ещё хмурился. Марина не напоминала ни о двенадцати днях, ни о шести неделях, ни о тюльпанах. Она просто ждала ответа на сегодняшнюю просьбу, и Игорю пришлось выяснять, насколько срочным был сегодняшний звонок.

— Мне не нравится та лампа, — признался Игорь. — У неё основание похоже на перевёрнутое ведро.

— Поэтому ты решил спасти отдел?

— Я рассматриваю все возможности.

Он посмотрел на телефон, вздохнул и набрал номер.

— Объект работает? Тогда сегодня не приеду. В понедельник утром смогу посмотреть... Нет, по фотографии не буду, вы там опять снимете половину листа. Отложите обе версии, разберёмся.

Убрав телефон, Игорь надел куртку.

— Если купим это ведро, я буду напоминать тебе о нём пять лет.

— Всего пять? — Марина открыла дверь. — Вот теперь я вижу, что человек действительно закончил работать.

Они вышли на лестничную площадку, продолжая спорить о форме основания и цвете абажура. Игорь вызвал лифт, Марина поправила шарф и первой шагнула к открывшимся дверям. На этот раз им предстояло выбрать всего одну лампу, но выбор хотя бы не был сделан девятнадцать лет назад.

Читайте также:

«На выступление приходи. Только подсказывать не надо»

«Ты эту фразу мне говорил или всем?»

«Ты с ней уже два года танцуешь?»

Этот рассказ — художественное произведение. Даже если в его основе лежит жизненная ситуация, персонажи, имена, диалоги и детали творчески переработаны и не описывают конкретных людей. Все изображения сгенерированы с помощью ИИ.