За пустую комнату не платят

Глава первая

Даша перевела матери восемнадцать тысяч рублей и повернула к ней экран телефона.

— Это за октябрь. В ноябре я хочу съехать.

Светлана перестала разбирать пакет с продуктами. Банку крупы, которую держала в руках, она поставила на стол.

— Куда съехать?

— В отдельную квартиру. Пока в съёмную. В субботу поеду смотреть студию.

Даша уже дважды говорила, что хочет жить отдельно. Первый раз мать ответила, что выбрасывать деньги на аренду глупо. Второй — предложила переставить мебель в Дашиной комнате, если ей надоел привычный вид. Оба разговора закончились быстро, будто речь шла о новой полке.

Сейчас Светлана села напротив.

— Ты посчитала, сколько это будет стоить?

— Двадцать семь тысяч аренда. Коммунальные — около четырёх. До работы оттуда двадцать минут.

— Тридцать одна тысяча за чужие стены. А здесь ты платишь восемнадцать и живёшь в своей комнате.

— Мам, мне двадцать три года. Я хочу приходить домой и знать, что это мой дом. Пусть съёмный, маленький, но мой.

Светлана отодвинула телефон дочери, словно цифры на экране мешали думать.

Эту двухкомнатную квартиру она купила шесть лет назад, после развода. Даше тогда было семнадцать. Ипотеку Светлана оформила на пятнадцать лет, но все свободные деньги отправляла в досрочные платежи, поэтому оставалось чуть больше четырёх лет. Когда Даша после колледжа устроилась на постоянную работу, она сама предложила отдавать матери восемнадцать тысяч в месяц. Часть уходила на коммунальные расходы и продукты, остальное — на ипотеку.

— Мы брали двухкомнатную, чтобы у тебя была своя комната, — сказала Светлана. — Я могла купить однокомнатную и давно бы с банком рассчиталась.

— Я знаю. И я тебе благодарна. Но тогда я ещё школу заканчивала. Я не могла обещать, что буду жить здесь, пока не закроется ипотека.

— А мне теперь что делать? Платёж двадцать девять четыреста, коммунальные почти девять. Ты представляешь, сколько останется от моей зарплаты?

Даша представляла. Они вместе вели семейную таблицу расходов, пока дочь жила дома.

Светлана получала шестьдесят четыре тысячи, Даша — семьдесят четыре. После переезда у дочери оставалось меньше свободных денег, чем прежде, но она могла оплачивать студию без помощи.

— Я не исчезну в ноябре. Два месяца буду переводить как раньше, чтобы ты успела решить, что делать дальше.

— Ничего я не буду решать. Твоя комната останется твоей.

— Тогда она будет стоять пустая.

— Значит, вернёшься, когда надоест кормить хозяйку квартиры.

Светлана снова занялась продуктами. Она двигалась быстро и аккуратно: крупа в шкаф, молоко в холодильник, овощи в нижний ящик. Разговор будто закончился, но банка на столе так и осталась стоять между ними.

В субботу Даша всё равно поехала смотреть студию.

Глава вторая

Студия находилась на пятом этаже нового дома. В комнате помещались диван, узкий шкаф и маленький стол у окна. На кухне было две конфорки, в прихожей — место только для одной пары обуви. Зато там Даша могла жить одна.

Хозяйка попросила оплату за ноябрь и такой же залог. Комиссии не было. Даша ещё раз открыла свои расчёты. После уплаты пятидесяти четырёх тысяч, переезда и самых необходимых покупок от накопленных ста шестидесяти четырёх тысяч останется меньше восьмидесяти тысяч. Первое время она почти перестанет откладывать.

Она подписала договор на одиннадцать месяцев.

Дома Даша достала с верхней полки дорожную сумку. Светлана стояла в дверях и смотрела, как дочь складывает одежду.

— Значит, всё-таки решила.

— Да. Переезжаю через неделю.

— Быстро ты всё решила.

— Не быстро. Я об этом с весны говорю.

Светлана сняла с вешалки Дашин зимний пуховик и положила его на кровать.

— Шкаф и кровать можешь оставить. Вдруг вернёшься.

— Оставлю. Там всё равно ставить некуда.

— Вот видишь. Здесь у тебя нормальная комната, а там даже вещи негде держать.

Даша застегнула сумку и села на край кровати.

— Мам, я не уезжаю из-за шкафа. Я хочу сама решать, когда мне убирать, кого приглашать и что покупать. Хочу попробовать жить на свои деньги.

— На свои? — Светлана усмехнулась, но без веселья. — А ипотеку за эту квартиру кто будет платить?

— До января я буду помогать, как сказала. Дальше тебе придётся решать без моего перевода.

— Очень удобно. Ты начинаешь новую жизнь, а я остаюсь с прежним платежом.

Даша почувствовала, как к лицу приливает жар.

— Я два года помогала, потому что здесь жила. И ещё два месяца буду помогать после переезда, хотя стану платить за другое жильё. Но потом — всё. Я не смогу платить и там, и за пустую комнату здесь.

— Тогда не надо и два месяца. Сама справлюсь.

— Не справишься без того, чтобы во всём себе отказывать. Поэтому давай без гордости. До января у тебя будет время.

— На что? Поселить сюда чужого человека?

— Это один из вариантов.

— Это мой дом, Даша. Я не хочу утром сталкиваться на кухне с посторонней женщиной.

— А я не могу оплачивать две квартиры, чтобы одна комната оставалась моей на всякий случай.

Светлана вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Не хлопнула — просто закрыла, чего прежде почти никогда не делала.

В день переезда она не стала помогать. Даша вызвала небольшую грузовую машину и забрала одежду, книги, рабочее кресло и коробку с посудой. Кровать, шкаф и письменный стол остались в комнате.

Уже из новой квартиры Даша написала матери, что доехала. Светлана ответила через час: «Хорошо».

Первую ночь Даша почти не спала. Дом жил незнакомыми звуками: где-то закрылась дверь лифта, по трубе прошла вода, над потолком несколько раз прокатилось кресло. Но утром никто не спросил, почему она так поздно включала свет. Даша сварила кашу, села у окна и впервые сама решила, будет ли в её воскресенье накрыт стол.

Глава третья

В ноябре Даша перевела матери восемнадцать тысяч, получила первый счёт за коммунальные услуги и купила шторы, сушилку для белья и недорогой чайник. После залога, уже оплаченного первого месяца, переезда и этих покупок от накоплений осталось семьдесят восемь тысяч.

Она знала, что первые месяцы будут такими. И всё равно неприятно было смотреть, как сумма, которую она собирала почти два года, уменьшается из-за двух квартир сразу.

К матери Даша приехала в первое воскресенье декабря. В своей прежней комнате она увидела всё тот же застеленный диван, пустые полки и закрытый шкаф. Светлана ничего не переставила.

За обедом мать рассказала, что взяла две дополнительные администраторские смены на ближайшие субботы. Даша знала, что выходные Светлана обычно берегла для дома и отдыха.

— Ты же говорила, что не будешь брать лишние дни, — сказала она.

— Раньше не было необходимости.

— Я могу помочь разместить объявление о комнате.

— Я не собираюсь устраивать здесь общежитие.

— Один человек — не общежитие.

— Тебе легко рассуждать. Ты вечером закрываешь свою дверь и остаёшься одна. А я должна отдать половину квартиры незнакомой женщине.

— Не должна. Можешь платить сама. Но в январе я уже не переведу восемнадцать тысяч.

Светлана медленно положила вилку на тарелку.

— Ты всё решила.

— Я решила, где буду жить. Что делать с комнатой, решаешь ты.

Они допили чай почти молча. Перед уходом Даша забрала зимний пуховик и оставила ключ от квартиры на тумбе в прихожей.

— Зачем? — спросила Светлана.

— Пока у меня есть ключ, комната как будто всё ещё моя. А ты сама говоришь, что это твой дом.

Через неделю мать позвонила вечером.

— Как лучше сфотографировать комнату? Чтобы шкаф весь вошёл или только кровать?

Даша не ответила сразу. Ей хотелось обрадоваться, но голос Светланы звучал так, будто она не уступила в споре, а согласилась на неудобную операцию.

— Днём сними от двери, — сказала Даша. — И сразу напиши, что сдаёшь только одной женщине. Так лишних звонков будет меньше.

На следующий день они вместе составили объявление. Светлана сама провела встречи и выбрала женщину, которая работала в городе по будням, а выходные проводила с семьёй в соседнем районе. По субботам Светлана снова оставалась в квартире одна.

В конце декабря они подписали договор на три месяца. Плата за комнату составляла семнадцать тысяч, коммунальные расходы женщины делили поровну.

— До пятого января забери, пожалуйста, то, что осталось в ящиках стола, — сказала Светлана. — Ей тоже нужно куда-то класть вещи.

Даша приехала вечером и впервые посмотрела на комнату не как на место, откуда временно унесли одежду. На нижней полке лежали школьные тетради, в столе — фотографии, старый ежедневник и связка ключей от давно выброшенного велосипеда. В студии для всего этого не было ни полки, ни свободного угла.

— Можно я оставлю хотя бы коробку? — спросила она.

— Одну поставим ко мне в шкаф. Но стол и полки должны быть свободны.

Фотографии вошли в одну коробку. Ключи от велосипеда Даша выбросила, школьные тетради сложила в пакет с макулатурой. Когда она застегнула сумку, на письменном столе не осталось ничего её.

Через несколько дней она снова приехала за папкой с документами. По привычке шагнула к прежней комнате, но Светлана остановила её:

— Не заходи. Её сейчас нет, но это уже её пространство. Папку я переложила к себе.

На двери висел незнакомый серый халат. Даша кивнула и осталась в коридоре.

Утром третьего января Даша получила от матери сообщение: «В этом месяце ничего не переводи. Я уже взяла оплату».

Даша перечитала его несколько раз, потом открыла банковское приложение и отменила автоматический перевод, который два года уходил пятого числа.

Глава четвёртая

К марту Даша привыкла к студии. Она купила с рук небольшой комод, повесила над столом лампу и снова начала откладывать — теперь по двенадцать тысяч в месяц. До первоначального взноса было дальше, чем осенью, зато накопления снова росли.

Светлана тоже привыкала. Иногда жаловалась, что по утрам приходится ждать ванную, зато по субботам снова оставалась в квартире одна. Договор они продлили ещё на полгода.

В марте мать спросила, не нужен ли Даше маленький торшер из прежней комнаты. Квартирантка пользовалась своей лампой, а Светлана больше не хотела хранить вещи только потому, что когда-то они стояли у дочери.

— Нужен, — ответила Даша. — Привези, когда соберёшься ко мне.

В следующее воскресенье Светлана впервые приехала к дочери в гости. Торшер поставила у двери и нажала кнопку звонка, хотя Даша ещё зимой отдала ей запасной ключ на случай аварии.

Даша открыла. Мать оглядела студию, заметила комод, новые шторы и аккуратную стопку квитанций на столе.

— Тесно, — сказала она.

— Зато я помещаюсь.

Светлана улыбнулась и протянула ей торшер.

Они выбрали для него место у дивана. Потом Даша поставила чайник, а мать села за маленький стол у окна, не поправляя ни шторы, ни чашки, ни жизнь дочери.

Читайте также:

Марина дважды набрала двадцать четыре

Бабушка не взяла внучку в свой класс

Олег попросил не закрывать переписку

Этот рассказ — художественное произведение. Даже если в его основе лежит жизненная ситуация, персонажи, имена, диалоги и детали творчески переработаны и не описывают конкретных людей. Все изображения сгенерированы с помощью ИИ.