Соседнее кресло уже продано

Глава первая

— Только один абонемент продлеваем? — спросила кассирша.

Инна, как всегда, положила на стойку обе старые карточки. У её карточки уголок давно загнулся, у Ларисиной облезла золотая полоска с названием театра. Двенадцать лет они покупали их вместе и сидели в седьмом ряду: Инна у прохода, Лариса рядом. Инна уже открыла приложение банка, когда Лариса убрала свою карточку обратно в сумку.

— Один, — сказала она. — Для Инны.

В очереди за ними негромко переговаривались люди. Инна отступила от кассы, чтобы пропустить их, но кассирша придержала её абонемент двумя пальцами.

— Ваше место оставлено до сегодняшнего вечера. Соседнее тоже пока свободно.

Инна посмотрела на Ларису. Та смотрела на бумажный лист с репертуаром, приклеенный к стеклу. Четыре спектакля до конца весны, все по четвергам. Инна ещё в августе обвела эти даты в календаре; Лариса знала.

— Мы же договорились прийти вместе, — сказала Инна.

— К кассе — вместе. Я говорила, что подумаю насчёт сезона.

Лариса произнесла это спокойно, без отступления. Когда театр объявил новые цены, она сразу сказала: столько за четыре вечера ей не подходит. Инна надеялась, что в кассе, увидев знакомые карточки, Лариса передумает. В прошлые годы она тоже ворчала на выбор пьес, но к концу каждого спектакля уже находила деталь, о которой они спорили по дороге домой.

— Можно взять места подальше, — сказала Инна. — Или я доплачу разницу до наших.

— Мне не нужны все четыре. Ты посмотри: из этих пьес я выбрала бы две.

— Когда ты выбирала сама, мы тоже ходили.

— Один раз за прошлый сезон. Мне тогда понравилось, правда. Но абонемент всегда выбираешь ты.

Инна хотела перечислить спектакли, на которых Лариса смеялась и хлопала громче всех. Вместо этого она повернулась к кассирше и оплатила одно продление. На чеке стояла сумма почти в полтора раза больше прошлогодней. Инна могла её заплатить. Больше её огорчало не число, а то, что возле него впервые не было второго такого же чека.

Они вышли на площадь перед театром. Лариса застегнула пальто: ветер поднимал с края ступеней сухие листья. Инна держала новую карточку в руке, не убирая в сумку.

— Я не перестала любить театр, — сказала Лариса.

— Звучит так, будто перестала любить меня рядом.

Лариса подняла голову. Инна сама услышала, как по-детски это прозвучало, и всё же не взяла слова обратно.

— Я хочу сама решить, на какой спектакль идти. И сколько отдать за билет. Это не про тебя.

У остановки подошёл автобус Ларисы. Она спросила, увидятся ли они в субботу у рынка, как договаривались. Инна сказала, что увидятся. Суббота оставалась их обычным днём, но в четверг она поедет в театр одна.

Через два дня Инна заглянула на сайт: соседнее кресло седьмого ряда было отмечено как проданное. Она открыла схему ещё раз, увеличила её пальцами. Пометка не изменилась. За давнее место Ларисы заплатил кто-то другой.

Глава вторая

На первом спектакле Инна пришла раньше обычного. Раньше они встречались у боковой двери, чтобы не стоять под большой афишей на сквозняке. Инна прошла через главный вход и впервые заметила столик, где зрители оставляли мокрые зонты. До начала оставалось двадцать минут.

Рядом с ней сел мужчина в светлом свитере. Он вежливо попросил пропустить его к креслу, а после звонка убрал локоть с общего подлокотника. Инна сделала то же самое. Ничего неловкого не произошло. Ей не было за что сердиться ни на него, ни на Ларису.

После первого действия она машинально повернулась вправо. Обычно Лариса уже тянулась за программкой и показывала фамилию актёра, которого узнала не сразу. Теперь мужчина смотрел в телефон, а в фойе было слишком много незнакомых лиц, чтобы ждать у стены, как раньше. Инна купила воду и вернулась в зал до второго звонка.

В субботу они встретились у рынка, как договорились. Лариса спросила, как прошёл спектакль. Инна начала рассказывать о сцене с лестницей и остановилась: сначала нужно было объяснить, кто на ней стоял и почему зал засмеялся.

— Начни с начала, — сказала Лариса, когда они уже ждали автобус.

— Долго выйдет.

— До автобуса успеешь. Я ведь не видела.

Инна сдвинула ручки сумки с одного плеча на другое. За двенадцать лет у них появился короткий язык, в который помещалась даже чужая мимика на сцене. Теперь Инне пришлось начать рассказ с самого начала; Лариса слушала, пока не подошёл автобус.

Глава третья

Второй спектакль Инна смотрела внимательнее первого. Она даже взяла у стойки программку — раньше за ней всегда заходила Лариса. Середина пьесы показалась затянутой; на выходе Инна мысленно составляла для подруги честный, не слишком восторженный пересказ.

На лестнице к гардеробу она увидела Ларису. Та спускалась с верхнего яруса, держа в руке билет, сложенный пополам. На ней был тот же серый шарф, в котором она приходила на их прежние четверги.

— Ты здесь? — спросила Инна.

— Я взяла разовый билет сегодня после работы. До вечера не знала, успею ли. На этот спектакль хотела попасть.

Они сошли с лестницы, чтобы пропустить других зрителей. Лариса заправила билет в карман, словно вдруг он стал чем-то постыдным.

— Ты же сказала, что не пойдёшь, — произнесла Инна.

— Я сказала, что не покупаю абонемент.

Инна помнила эти слова точно. Всё равно она стояла перед подругой с чувством, будто их встречу отменили только для неё, а театр для Ларисы оставили.

— Ты могла написать. На верхнем ярусе были места, мы бы сидели рядом.

— Я набрала сообщение и стёрла. После кассы побоялась, что ты опять предложишь заплатить за меня или пересядешь из своего ряда. Мне хотелось просто прийти на пьесу.

— А спросить меня?

— Написать стоило. Билет я купила свой, Инн. Не твой.

Они вышли под навес. Перед театром всё ещё ждали такси несколько человек; никто на них не смотрел. Инна понимала, что Лариса не обязана сообщать о каждом выходе из дома. Но общее прошлое сидело между ними прочнее, чем тот чужой мужчина в седьмом ряду.

— Я думала, дело только в цене, — сказала она.

— Цена тоже важна. За билет наверху я заплатила гораздо меньше, чем за сезон внизу. И я выбрала именно эту пьесу.

— Ты всегда выбирала вместе со мной.

— Я соглашалась. Это не совсем одно и то же.

Лариса произнесла это без упрёка. Инна вспомнила, как ещё в августе показывала ей список нового сезона: не спрашивала, что ей интересно, а говорила, на каких местах будет лучше видно. Лариса тогда улыбнулась и заметила, что один спектакль у них уже третий раз за пять лет. Инна ответила, что постановка новая. Ни одна не поссорилась; обе как будто решили, что такого ответа достаточно.

— Пойдём до остановки? — спросила Лариса.

Они шли мимо закрытых книжных киосков. Лариса рассказала, что на верхнем ярусе почти не было видно часов на сцене, зато отлично было слышно, как актриса меняет голос, когда говорит с сыном. Инна видела часы и совсем пропустила эту перемену. До остановки они успели поспорить о финале пьесы. Разговор шёл легко, пока Инна не сказала:

— В следующий раз куплю тебе билет рядом со мной.

Лариса остановилась.

— Не надо. Я только что объяснила, зачем покупаю свои.

— Я хотела, чтобы мы опять сидели вместе.

— Я тоже хочу иногда сидеть рядом. Но не как человек, которому восстановили старое место.

Подошёл автобус, и Лариса уехала. Инна открыла в телефоне схему зала для следующего спектакля, задержала палец над соседними местами и погасила экран.

Глава четвёртая

До третьего спектакля оставалось три недели. Лариса позвала Инну на пятничную постановку вне абонемента. Инна прочла описание, поняла, что тема ей не близка, и отказалась. Лариса сходила одна. На следующий день она позвонила: «Пьеса так себе. В антракте чуть не ушла». Инна спросила, что всё-таки удержало её в зале.

За неделю до третьего спектакля абонемента Лариса позвонила:

— Я посмотрела, это как раз та пьеса, которую хочу увидеть. Купила билет в верхний ряд, восьмое место. Там рядом пока свободно, если захочешь. Но можно и после встретиться — у тебя ведь свой седьмой.

Инна проверила схему. Место рядом с Ларисиным на верхнем ярусе ещё было свободно. Она сказала, что перезвонит через пять минут, и открыла конверт с абонементом. За третий спектакль уже было заплачено, её кресло ждало внизу. Новый билет станет отдельной тратой, а постановку сверху она вряд ли посмотрит лучше.

Она закрыла конверт и оплатила недорогое место рядом с Ларисиным. Потом позвонила:

— Я буду с тобой наверху. Своё место оставлю на этот вечер.

— Инна, тебе не нужно…

— Я знаю. Ты за своё заплатила? Я за своё тоже. Это мне хочется рядом.

Лариса помолчала, потом спросила, хочет ли Инна прийти пораньше и посмотреть фотографии прошлой постановки в фойе. Инна согласилась.

В день спектакля они поднялись по узкой лестнице на верхний ярус. Оттуда седьмой ряд казался короткой светлой полосой. Инна нашла глазами своё место у прохода: после третьего звонка оно осталось свободным. Она машинально прикинула, сколько стоил этот вечер, и сунула абонемент глубже в сумку.

Лариса открыла программку и тихо показала фамилию актрисы, которую они обе видели много лет назад в другой роли. Инна вспомнила её не сразу; Лариса подождала, пока она присмотрится к фотографии. Свет погас, и Лариса убрала программку в сумку.

После спектакля Инна сказала, что не поверила последней сцене. Лариса возразила: она видела с верхнего яруса, как герой всё время стоял у двери, прежде чем решился выйти. Инна попросила показать, в какой именно момент. Они остановились у театральной колонны и стали спорить, пока охранник вежливо не попросил освободить проход.

На улице Лариса спросила, пойдёт ли Инна на четвёртый спектакль своего абонемента.

— Пойду. Мне он интересен.

— Тогда расскажешь потом. Я, наверное, выберу другое.

Инна кивнула. По дороге к остановке Лариса рассказала, какую новую пьесу присмотрела для себя. Инна дослушала её описание до конца и только потом спросила, когда её покажут.

Читайте также:

Двух кошек не берём

Я пришёл не к тебе

Не читай про наши ужины

Этот рассказ — художественное произведение. Даже если в его основе лежит жизненная ситуация, персонажи, имена, диалоги и детали творчески переработаны и не описывают конкретных людей. Все изображения сгенерированы с помощью ИИ.